Шетти
Шрифт:
– Хорошо. Хотя поехал бы лучше утром, горячая вода у нас есть.
Нет, нет.
Посмотри на меня.
Я ничего не отвечаю.
Она подходит и ставит передо мной чашку кофе с сэндвичем. На узкой лестнице слышится чей-то торопливый топот. Я оборачиваюсь и вижу, как на кухню спускается Фрэнки с большим листком в руках.
– Лукас! – Великан кладет бумагу на стол. – Смотри.
Я послушно опускаю глаза: на листке красуется Роджер, нарисованный удивительно
– А чего пятна фиолетовые?
– Так лучше, – с улыбкой отвечает он, озорно прикусывая язык и глядя на меня во все глаза в ожидании похвалы. – Да?
– Да. – Я провожу пальцем по синим кошачьим усам. – Здоровский.
– Я знаю, – довольно лопочет мальчишка, забирая листок. – В рамочку его надо. Ты же купишь, мам?
– Ещё одну? – Эшли кажется огорчённой: Фрэнки не показал ей рисунок, но рамочку попросил. Наверное, подумал, что в творческих делах мать ни черта не смыслит, зато поможет обеспечить их материально.
– Нет?..
– Конечно, куплю, мой хороший.
– Спасибо! – И он, состроив мне гримасу, пулей убегает обратно к себе.
Проснувшись, я обнаруживаю себя в тёмной и холодной гостиной. Повсюду выключен свет и царит полная тьма. Я приподнимаюсь на локтях и чувствую, как с меня неохотно сползает тёплый плед. Обувь стоит рядом, а пиджак куда-то пропал, хотя я совершенно не помню, как разделся и раздевался ли вообще.
Темно.
Сквозь угрюмую тишину я различаю чуть слышный звук льющейся воды. Шумит душ. Мне бы тоже в душ.
Стук.
Кто-то чёрный стучит по лестнице, спускаясь ко мне.
Я быстро свешиваю ноги
кто ты такой
и в ту же секунду едва не вскрикиваю от жуткой боли: мне в череп С ГРОХОТОМ врезается ОГРОМНЫЙ чугунный МОЛОТ
и принимается КОЛОТИТЬ
меня
ПО КОСТЯМ, колотить ПО МОЗГАМ, колотить изо ВСЕХ сил. Голова начинает НЕИСТОВО и жалко ЗВЕНЕТЬ, ГУДЕТЬ и КРИЧАТЬ, и я с силой хватаюсь за виски, со стоном опустив её до самых ло
дыжек.
БАМ.
БАМ.
Отдайся моменту.
Я чувствую, как рвётся в груди моё сердце, как оно кричит и зовёт меня, как громко и жалобно плачет и стонет.
МОЛОТОК
мамочка если бы я только знал
Куски головы отпадают и с треском падают на пол, и мне не становится легче, мне только хуже, и хуже,
и хуже, и хуже,
И МОЛОТОК ТОЖЕ КРИЧИТ, и зовёт, и ругается на меня, а пахнущая ветром ШЕТТИ говорит, что Я – мистер и что Я – ничтожество, потому что отец ВИДЕЛ, как мне плохо, и не перестал.
девушка кричит чтобы папа перестал
Кровь бушует внутри меня – ЕЁ много,
гораздо больше, чем РАНЬШЕ, – я с силой сжимаю край журнального столика, силясь
господи сынок прости меня прости меня столик только не кричи только не кричи всё будет хорошо всё скоро будет потрясающе послушай я МИСТЕР Я ЧЛЕН В КОСТЮМЕ И ДЖИММИ И ВСЕ УВИДЕЛИ ЧТО Я
Что я?
БАМ.
– Лукас! Лукас!
– Лукас! – Костлявая рука сильно тормошит моё плечо. – ЛУКАС! Проснись!
кто ты такой
– Господи, ну и дурак! – Чей-то голос вот-вот сорвётся на слёзы. – Лу!
Я просыпаюсь и хватаю костлявую руку.
– Ай! – вскрикивает Эшли, испуганно глядя на меня. – Лу, ты что?!
– Что? Что я?
– Раскричался!
– Я?.. Я уснул?
– Да! Заснул прямо тут, в гостиной, и я решила не… – Она осторожно, словно боясь, убирает из моей руки свою. – Не трогать. А ты начал кричать!.. Так громко, что я услышала из душевой наверху, Лу!
Она почти дрожит.
Я, зажмурившись, пытаюсь припомнить свой сон, но он – кровавый, без причины жестокий – упрямо уплывает от меня всё дальше, а его место занимает ноющая боль в голове. Столик послушно стоит на месте.
– Кого ты звал?
– Что?
– Или что это?.. Я не поняла.
– Кого я звал, чёрт побери? – разозлившись, выпаливаю я, отстраняю Эшли от себя и встаю с ненавистного дивана. Голова тревожно гудит. Срочно домой. – Мне надо домой.
Эшли молчит; губы её подергиваются.
– Кого ты звал?
– Эшли, пожалуйста, прошу тебя, если ты не…
– Кто это – Шетти? Кто это, Лу?
– Что?.. – Я в растерянности смотрю на неё и вдруг с ужасом осознаю услышанное. Она мгновенно замечает перемену и делает пытливый шаг вперёд. Глазки её загораются гораздо ярче.
– Кто?
– Что?
– Кто такая Шетти?
– Я… – Бам. – Я не знаю.
– Ты кричал «Шетти, Шетти»! Кто это такая?
Её обыкновенное стесненно-печальное выражение вдруг сменяется жёстким и ревнивым. Теперь моя очередь бояться: сердце в груди разгоняется до невозможности, и я даже не отдаю себе отчёт почему.
– Ты что кричишь?.. – Разгоряченный мозг старается выдать хоть что-то. – Разве Фрэнки не спит?
– Лукас, – чеканит она, подходя совсем близко. – Кто такая Шетти?
Я молчу, поджав губы; воспалённые глаза Эшли неприятно впиваются мне в лицо.
– Такой. – Я выплёвываю каждую букву. – Шетти – трансвестит, которого я встретил в борделе.
– Трансвестит?..
О, она явно не этого ожидала.
Отдайся моменту.
3. Странное дело