Чтение онлайн

— Так что? Совсем ничего не выжать? — расстроился Сергей.

— Нет, кое-что сделать можно. Взять, например, их печатные платы, на которых монтаж электронных схем ведется. Очень удобная штука. Повезло, нашелся один, в прошлом любитель попаять. Просветил нас немного. А мы передали образцы специалистам, якобы из Америки получены. Теперь они пытаются воспроизвести материалы подложки — гетинакс, стеклотекстолит. Одновременно отрабатывается технология нанесения на подложку медной фольги, ее последующего травления. Лаки специальные разрабатываются. Вроде даже есть

успехи, можно ожидать, что через годик-другой освоим эту премудрость. Кроме того, помимо этих их «микросхем» там есть и нормальные элементы. Попробуем скопировать. Еще конструкции разъемов, тоже пригодятся.

— Ясно, а что с двигателями от самолета? Конструкторы работают?

Вадик усмехнулся:

— Конструкторам их не дали. Наверху решили не рисковать, возможность утечки слишком велика.

Взамен нам в группу добавили спеца по турбинам. Молодой, но чертежи чуть ли не на глаз снимает. И в металлах хорошо разбирается, спектрографом отлично работать умеет. Я вас познакомлю, его Виктором зовут, Виктор Коршунов. Вот он с этими двигателями в основном и ковыряется.

— И много наковырял? — хмыкнул Сергей, он-то надеялся, что чудом уцелевшие движки из будущего будут использованы с большим толком.

— Достаточно много, чтобы понять, что повторить этого мы пока не можем. Для этого такие материалы нужны, такое оборудование…

— Например?

— Ну, например, лопатки газовых турбин. Виктор утверждает, что они изготовлены из жаропрочного сплава в виде монокристаллов. Причем монокристаллы эти с хитро ориентированной кристаллической решеткой. Представляешь? Вроде бы отлиты, но он не понимает как. Мало этого, на лопатки каким-то мистическим способом нанесено многослойное покрытие с уж совсем фантастическими свойствами.

— Не вижу ничего мистического, — улыбнулся Сергей. — Это было в вопроснике, мой подопечный сказал, что это покрытие, видимо, нанесено методом вакуумного напыления, и про направленную кристаллизацию тоже говорил.

— Говорил, говорил, — проворчал Вадик, — а как именно это делать, он говорил?

— Говорил, что нужны специальные установки по вакуумному или плазменному напылению. На них много чего полезного напылять можно, но сам он с этими машинами не знаком. Но принцип вроде понятен. А про направленную кристаллизацию он слышал краем уха.

— Вот именно, что «краем уха»! А в этом двигателе что ни деталь, то сплошная загадка. Одни подшипники чего стоят. Отчасти поэтому движки конструкторам и не отдали. Посмотрят, изучат, попытаются скопировать, и начнется: этого нет, это надо исследовать, это надо осваивать. Лет через двадцать будет готов опытный образец. А так им выдали схему, сообщили некоторые нюансы, сказали, что двигатель крайне необходим. И условия обеспечили для серьезной работы. Пусть начинают на тех материалах и технологиях, что есть в наличии, или можно будет получить в ближайшее время. Вероятно, их двигатели будут не такие шикарные, как у потомков, но они будут. Заодно и опыта наберутся.

Сергей задумался:

— Может, в этом есть смысл. Посмотрим. А что с другими направлениями?

— Все

при деле, все работают. И атомщики, и ракетчики и прочие. Но прошло-то всего четыре месяца, что за это время можно сделать?

— То есть реальных результатов нет, — констатировал Сергей.

— Реальные результаты есть, самый главный из них — война 22 июня не началась! Остальное в наших руках.

— И то верно, ладно, будем работать. Посоветуй, чем мне тут у вас пока заняться? Только сразу предупреждаю: песни петь не буду, мне медведь на ухо наступил.

Работать в Усадьбе Сергею нравилось. Особенно после кремлевского сидения. Было с кем поговорить и даже выпить без излишеств в свободное от работы время. Да и место само, считай, что на даче и от высокого начальства далеко. А так все было привычно: вопросы, ответы, печатная машинка. Рутина, одним словом. Только подопечных было больше — тоже разнообразие. Идиллия закончилась через две недели. Только успел заснуть, как его разбудил сержант из охраны.

— Вставайте, товарищ капитан, тревога!

Сергей вскочил с кровати и начал торопливо одеваться.

— А что случилось?

— Не знаю, приказано занять оборону и быть готовыми к отражению нападения! А с вами, товарищ капитан, срочно хочет переговорить товарищ Кобулов. Он ждет на проводе. Быстрее! Потом оденетесь.

Сергей не стал спорить, только натянул второй сапог, схватил ремень с кобурой и побежал к телефону.

— Горелов? — послышался в трубке знакомый голос. — Срочно бери две машины, четыре человека охраны и поезжай за инженером. Возьмешь инженера, возьмешь его охрану и обратно в Усадьбу. За инженера отвечаешь лично. Если вас попытаются остановить — открывайте огонь и постарайтесь прорваться. Выполняйте!

— Есть, товарищ комиссар! — В трубке послышались гудки отбоя.

Сергей рысью бросился одеваться. В Усадьбе уже никто не спал, все суетились. На одном из подоконников двое из охраны устанавливали ручной пулемет. Через пятнадцать минут две «эмки» уже выруливали за ворота.

Только в машине Сергей пришел в себя и смог подключить мозги. Было ясно, что происходит нечто очень паршивое и грозящее крупными неприятностями. Пришедшие спросонья в голову мысли о неких иностранных агентах-парашютистах, подбирающихся к сверхсекретному объекту, он в здравом размышлении отмел.

В этом случае за инженером послали бы не его, да и какие парашютисты под Москвой? Тут дело пахло как бы не переворотом, что было плохо, очень плохо. Так плохо, что даже думать не хотелось.

До места доехали без приключений. Местная охрана была предупреждена, поэтому все были одеты и на ногах. Инженер, правда, начал брюзжать и просить объяснений. Сергей сорвался и наорал на него, мол, заткнись и выполняй приказ. Да и что он мог объяснить, если сам ни черта не знал. Потом пришлось потерять несколько минут из-за бумаг в сейфе. Заранее их инженер не приготовил, якобы портфеля у него не было. Обозвав его чистоплюем, Сергей лично содрал наволочку с ближайшей подушки, в которую и свалили все, что выгребли из сейфа.