«Шарашка» попаданцев. Опередить Гитлера!
Шрифт:
— Получается, что все зря? — Капитан с болью в глазах посмотрел на Николая Ивановича.
— Ну почему же сразу зря. Подавляющее большинство людей действительно можно воспитать… Но всегда найдутся уроды, которые все испортят. Государство для того и существует, чтобы не дать им этого сделать. Только сложная это задача, не всегда удается решить.
— Это противоречит теории марксизма.
— Действительно противоречит. Но если факты противоречат теории, надо править теорию. А факты говорят, что на часть людей ни воспитание,
Поэтому удивляться нечему. В стране сейчас множество людей, чьи антиобщественные устремления сдерживаются исключительно страхом наказания. Большая война снимет эти ограничения, и они проявят свою истинную сущность. И постараются рассчитаться с согражданами из «идейных», так сказать, побуждений. Или просто пограбить и понасиловать всласть, пользуясь безнаказанностью. Хотя и обычных трусов хватает, многие шли на сотрудничество с немцами, просто спасая свою жизнь. С пленными германцы не церемонились, выжить в плену было весьма проблематично.
Капитан вздохнул:
— Не знаю, мне все это не нравится. Но давайте вернемся к делу.
— Давайте, — не стал спорить Николай Иванович. — Я тут еще один эпизод вспомнил. Если не байка, конечно. По поводу фальшивых документов. Якобы немцы малость промахнулись с их аутентичностью. Скрепки на них поставили из нержавеющей проволоки. А на оригинальных наших документах, например солдатских книжках, проволока была обычная, легко ржавеющая.
— Красноармейских книжках, — поправил капитан.
— Да, красноармейских, — поправился Николай Иванович. — Так вот, наша проволока оставляла на бумаге легко различаемые следы ржавчины, а немецкая нет.
— Понятно, только что-то тут не вяжется. Насколько я знаю, носить красноармейские книжки в зоне военных действий запрещено.
— Серьезно? Вы не путаете? — Николай Иванович пришел в сугубое недоумение. — А какие тогда удостоверения личности имеются на руках у бойцов на фронте?
— Да никаких, — пожал плечами капитан, — а зачем они им? Командиры своих людей знают. И с точки зрения секретности…
— Ну, вы даете! Срочно вводите! Желательно с фотографиями. Хрен с ней, этой «секретностью». Как у вас контрразведка вообще работать будет, если вокруг слоняются толпы якобы военнослужащих безо всяких документов? Тем более в условиях полной неразберихи начала войны. Какое будет раздолье для вражеской агентуры. Теперь понятно, почему они так нагло и безнаказанно у нас резвились. Точно знаю, что книжки у бойцов были. Значит, пришлось их выдавать.
— Вышестоящие органы решат, — веско заметил капитан. — Так что там с этими ржавеющими скрепками?
— Возможно, они и не в красноармейских книжках были. Их агенты
— Ясно, возможно и байка, но на всякий случай надо иметь в виду. Пойдем дальше, я не совсем понял насчет…
Разговор затянулся до самого ужина и порядком вымотал Николая Ивановича. Когда капитан наконец захлопнул свою папку, он даже облегченно вздохнул.
— На сегодня все? Я, признаться, подустал.
— Со мной все, но вы обещали подумать, что завтра будете говорить товарищу Сталину.
— Я помню: поем, немного передохну, соберусь с мыслями и все продумаю.
— Вот и хорошо. Я вас сегодня больше тревожить не буду, как и договорились. Но и вы меня не подведите. Дело серьезное.
Ночью Николай Иванович хорошо выспался. Давно так не удавалось из-за ожогов. Поэтому чувствовал себя бодренько. И настроение было хорошим. Появившийся сразу после завтрака капитан его не испортил. На вопрос, готов ли он к разговору с товарищем Сталиным, Николай Иванович ответил утвердительно.
— Это хорошо, — обрадовался капитан. — Тогда у нас еще есть пара часов. Можно поговорить. О чем-нибудь попроще. Вот тут товарищи интересуются, как обстояли дела с минным оружием. Какие типы мин оказались удачными у нас, какие использовал противник? В какой степени все это оказалось эффективным? Насколько я понял, больше всего товарищей интересуют масштабы применения данного оружия. Важно знать, к чему именно готовить нашу промышленность.
— Речь идет об армейских минах или морские мины тоже интересуют? — уточнил вопрос Николай Иванович.
— О флотских делах мы позднее поговорим, пока не составлен соответствующий «вопросник».
— Понятно. Что тут можно сказать. Мины в эту войну применялись, применялись в огромных количествах, применялись очень эффективно.
Масштабы применения мин были настолько велики, что вообще не стоит загружать промышленность и транспорт этим делом. В реалиях войны на воюющие фронты поставлялась только взрывчатка, взрыватели, кое-какая металлическая фурнитура. Сами же мины изготавливались в прифронтовых мастерских, в деревянных корпусах, по нескольким рекомендованным конструкциям. Схемы были упрощенные, но вполне эффективные.
— Дерево же быстро гниет. Это не слишком надежно.
— Достаточно надежно, а иначе металла не напасешься. Его на войну много надо было. Тут взрывчатки бы хватило, она вечно находилась в дефиците. Часто приходилось использовать всякие эрзацы. Взрывателей тоже не хватало, их долго совершенствовали в направлении технологичности и уменьшения расхода дефицитных материалов. Слышал, что в качестве корпусов для них наладились использовать стреляные гильзы от трехлинейки.
— Неужели все так плохо?