Шарада
Шрифт:
— Я ничего не делаю. Похоже, это именно ты раздуваешь проблему. Ты хочешь, что-бы я влюбилась в тебя, Кольт? — Мне хочется поддразнить его или назвать Кольтоном, как его мама, но любые шутки, связанные с нею, не кажутся правильными.
Он не отвечает на мой вопрос, но говорит:
— Твои вещи в машине?
— Да. Я сбегаю за ними и принесу.
Кольт качает головой.
— Я схожу. Уверен, дом полон кретинов в отключке.
И снова все внутри меня по отношению к нему смягчается. Еще один простой жест, но
Сидя на кровати, я наблюдаю за тем, как Кольт одевается. Он знает, что я смотрю, но при этом он достаточно дерзок, чтобы получать от этого удовольствие. Он надевает только спортивные штаны без футболки, а потом исчезает. Он отсутствует около пяти минут, по-этому я предполагаю, что он тоже пошел умываться. Возвращаясь в комнату, Кольт закры-вает дверь и бросает мне мой рюкзак.
— Тебе нужен компьютер? — спрашивает он.
Компьютер? Я даже не знала, что он у него есть.
— Нет. Мне надо написать доклад, но сначала нужно набросать черновик на бумаге.
— Ты чертовски безумная. — Он подмигивает мне, пока говорит это, а потом берет связку ключей, открывает ящик в шкафу и достает ноутбук.
— Ты запираешь свой компьютер.
— Ты же видела здешние вечеринки, да?
Не знаю, почему, но это вызывает у меня смех. Кольт качает головой, когда я продол-жаю хихикать, но он тоже улыбается.
— Это безумие, — между приступами смеха говорю я.
— Я думал, что мы только что решили, что безумная это ты. — Потом он добавляет: — А если серьезно. Ты никогда не знаешь, на что люди способны под кайфом. С большинством людей, которые тусуются здесь, я отлично лажу, но алкоголь и наркотики могут заставить человека совершать глупые вещи.
Я замираю. Громкая музыка, мама уходит. Я помогу тебе найти твою маму.
Меня охватывает дрожь.
— Эй. Что-то не так?
Кольт тянется ко мне и накручивает прядь волос на палец. Это так мило, так нор-мально, что мне хочется опереться на него для поддержки. Сказать все, что я не говорила Грегори за все те годы, пока мы встречались.
Я хочу, чтобы он защитил меня, как делал уже настолько часто, но все равно меня это очень пугает. Я не могу рисковать, нуждаясь в ком-то… но я практически чувствую, что нуж-даюсь в нем.
— Ничего. Просто холодно.
Он спасал меня слишком много раз. Не предполагалось, что мы будем этим зани-маться и что подобное будет между нами, но мне не хочется, чтобы это заканчивалось.
— Не смеши меня.
Но он не призывает, лишь включает ноутбук и приступает к работе. Я делаю то же са-мое. Целый час мы занимаемся в тишине, но я настолько его ощущаю. То, как он пахнет мужчиной и кондиционером для белья. Это забавно, потому что большую часть времени все его вещи мятые, и он не заботится о том, что носит, но всегда пахнет такой… чистотой.
Я смотрю на него, его лоб нахмурен, когда он что-то читает на экране,
Это игра. Наша игра, о которой просила я, но с каждым днем она кажется все более реальной. Более реальной, чем что-либо когда-то было, но я не уверена в том, как к этому отношусь. Что делать. Я не должна влюбляться в этого парня. У него столько всего, и он не из тех парней, которые действительно влюбляются в кого-то. Грегори был похож на такого парня, и посмотрите, чем все это закончилось?
Я возвращаюсь к своему докладу.
Но это правда. Думаю, он мне нравится, и часть меня хочет, чтобы он нравился мне в то время, как другая часть считает, что я должна собрать свой рюкзак и никогда не возвра-щаться.
Когда тебе кто-то нравится, ты доверяешь ему, а я никогда в своей жизни никому не доверяла. Как я могу выбирать Кольта?
Тут что-то меня тыкает в бок, и я подпрыгиваю.
— Блин! — Я гляжу на Кольта с карандашом в руках, придвинувшегося близко к моей спине. — Ты до смерти меня напугал.
— Где ты вообще была? Точно уж не здесь.
Он улыбается. Я так люблю эту улыбку. Она настолько мальчишеская. И настолько противоречит его грязному рту и плохому поведению.
— Меня так захватила мысль о тебе, что я не смогла с нею справиться. То есть, я сижу здесь с Кольтом. Как же я могу не чувствовать себя абсолютно влюбленной?
Почти в замешательстве он секунду смотрит на меня, а потом говорит:
— Ты очень вовремя это поняла.
А потом его ноутбук убран, мои книжки и блокнот скинуты на пол, и Кольт оказыва-ется на мне.
В мгновение ока мои вещи сняты, потом — его. Его губы на моих, а сам он возится с презервативом. Его язык движется к самой вершине моей груди, и я вскрикиваю, а потом он входит в меня.
Дело не в том, что я чувствую сейчас или как хорошо мы двигаемся вместе. Дело в нем. В нас. Я знаю, что это больше не пустая мысль. Это правда.
Я влюбляюсь в Кольта.
Кольт сидит в машине рядом со мной, когда мы едем в кофейню. Мне просто необхо-дима доза кофеина, и хотя он не пьет кофе, а я после этого собираюсь в общежитие, он все равно настоял на том, чтобы поехать со мной.
Его телефон разрывается уже чуть ли не в миллионный раз. Он встречается с кем-то, чтобы продать травку. Ко мне это не имеет никакого отношения.
Под кожей у меня кипит гнев. Не думаю, что у меня есть на это право, но мне очень не хочется видеть, что он этим занимается. Знаю, что он этого не хочет, а потом я думаю о его маме и понимаю, что некоторые деньги идут на помощь ей.
Могу ли я винить его?
Мы подъезжаем ко входу, я выключаю двигатель, смотрю на него и, не раздумывая, говорю: