Шарада
Шрифт:
Она впивается ногтями мне в кожу, и это только еще больше подстрекает меня. Я це-лую ее сильнее, изучая каждую часть ее рта. Когда мои губы целуют ее, больше ничего не имеет значения, кроме того, что мы делаем. Я приподнимаю ее, и она ногами обхватывает меня за талию. Спотыкаясь, я иду к кровати, наши губы не разрывают поцелуя.
Шайен издает легкое «уф», когда мы падаем на кровать, но все еще продолжает меня целовать, а я — ее, и все, о чем я могу думать, так это то, что хочу большего. Я не тупой. Я знаю, что происходит. Она хочет забыть о своей
Мои губы скользят по ее шее. Язык облизывает впадинку, которую мне так хотелось попробовать, до этой секунды я даже не осознавал этого. Пальцы Шайен — в моих волосах, когда я поцелуями прокладываю себе путь вниз.
Я оттягиваю верхний край ее футболки, направляя свой язык к изгибам ее груди. Я продвигаюсь достаточно далеко, насколько мне удается на этот раз оттянуть ее футболку. Ее бюстгальтер из атласа, но все равно не такой гладкий, как ее кожа. Я накрываю ладонью од-ну грудь, дразня другую сквозь ткань.
Я весь горю. Внутри и снаружи. Моя ладонь движется к поясу ее шорт. Пока не зашел дальше, я смотрю на нее. Горе на ее лице и боль в глазах тушат мой пожар.
Блин. Что, черт возьми, я делаю? Отстраняясь от нее, я сажусь. Мне больно от такого чертовски сильного желания, но я говорю:
— Нам нужно остыть.
Но от моих слов мрачность ее глаз наоборот становится еще хуже.
Шайен вскакивает с кровати, поправляя футболку, и отходит.
— Мне надо идти.
— Тебе не нужно.
Я пожимаю плечами, удивляясь, откуда вообще взялись эти слова.
— Нет, нужно.
Она берет сумочку. Я встаю и начинаю собирать деньги и карточки, которые она раз-бросала по полу.
— Я… — Она качает головой.
— Все хорошо, — говорю я ей. — Мы все иногда срываемся.
— Только не я. Больше — нет.
Шайен берет карточки и выходит.
Глава 14
Шайен
Большую часть следующего дня я провожу в постели. Энди миллион раз спрашивает меня, что случилось, но я ничего не говорю ей. Даже если бы и хотела, то я не знаю, как это объяснить. А я не хочу. Ни ей. Ни Кольту. Именно поэтому я жалею о том, что сказала ему или даже самой себе. Два года я была с Грегори, и он никогда не видел эту сторону меня. Никогда не видел, как я теряю контроль. Никогда не знал о моих переживаниях по какому — либо поводу. Мне хорошо удавалась эта игра, но с Кольтом я почему-то потеряла бдитель-ность. Ненавижу.
Мне хочется забыть. Вот и все. В любом случае, все не всегда является тем, чем оно кажется. Последние десять лет моей жизни были фарсом, которому я слишком позволила управлять собой. Как и мои отношения с Грегори были фарсом. Я не совершу снова ту же ошибку. У меня жжет глаза, потому что я не могу уснуть. Я никогда особо не любила темно-ту, а теперь ненавижу ее еще больше. Было ли ей темно? Умерла ли она сразу? Была
— Ты как? Что-нибудь новенькое с парнем номер два? — спрашивает Энди. По край-ней мере, это лучше, чем все те вопросы, которые я слышала всю субботу и воскресенье.
Я заставляю себя улыбнуться, потому что это единственное, что я могу контролиро-вать. Таких вещей совсем не много, поэтому, пока возможно, я буду цепляться за них.
— Нет, мы с Кольтом расстались.
— Очень плохо. Он хорош. Гораздо лучше того другого парня.
Внезапно мою кожу начинает покалывать от воспоминаний о его руках на мне, его гу-бах. Мои пальцы в босоножках сжимаются, но я выпрямляю их. Он все проспал и теперь в проигрыше.
— Э-э, он нормальный.
Энди смеется.
— А ты врешь. Ты же знаешь, что этот парень лучше, чем просто «нормальный».
— Ну, так и встречайся с ним, если он тебе так сильно нравится.
— Я уже занята, забыла?
Ага, помню. Не знаю, почему я это сказала. Я поворачиваюсь к ней лицом.
— Что будет на этих выходных? Тебе что-нибудь известно?
Энди пожимает плечами.
— Я знаю только про вечеринку за пределами кампуса. Мы планируем попасть на нее. Ты тоже можешь пойти, если хочешь.
Она снимает одну футболку и натягивает другую.
— Да, звучит неплохо. Мне как раз нужно хорошо провести время.
Я ощущаю приступ тошноты, но игнорирую его так же, как говорю тете Лили, что со мной все в порядке, каждый раз, когда она звонит.
— Хорошо. — Энди берет свою сумку и открывает дверь. Она уже почти выходит за порог, но потом поворачивается ко мне лицом. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты вся такая улыбчивая, но… последние две ночи постоянно ворочаешься. А когда спишь… то плачешь.
Забыв о том, что у меня в руках карандаш для глаз, я роняю его. Внутри меня все дрожит. Сердце колотится, но я заставляю себя улыбнуться.
— Все хорошо. Я поссорилась со своей тетей, но теперь все наладилось.
Теперь я знаю о двух местах, где не могу спрятаться: когда я сплю и когда я с Кольтом.
Следующие два дня проходят как в тумане. Я смеюсь там, где должна, и говорю там, где должна. Я даже улыбаюсь, но все это кажется не настоящим. Лили звонит так часто, что я начинаю игнорировать ее.
— Здравствуй, Шай, — говорит Грегори, когда мы выходим из класса.
— Привет.
Он щурится.
— Ух ты. Не думал, что ты отреагируешь так нормально, когда я заговорю с тобой.
Я пожимаю плечами.
— Все прошло.
Глядя на него, я задаюсь вопросом, почему позволила ему действовать мне на нервы. Почему наш разрыв или его измена с рыжей так сильно на меня подействовали. Я не умер-ла в лесу. Все, что со мной произошло, так это то, что я потеряла парня.
Улыбаясь ему, я пытаюсь продолжить идти дальше.
— Подожди, — он встает передо мной.
— Мне нужно идти. Не хочу опоздать на урок.