Чтение онлайн

Но сдержалась, подумав, что для Кастора она теперь только мать Майка.

Он проводил их. Когда машина исчезла, Кастор вернулся в пустой салон, постоял неподвижно, затем ударил тростью по шахматной доске — фигуры посыпались в разные стороны.

Час спустя президентский самолет доставил его в Париж.

Вечером, около восьми, Эрбер постучал в комнату Пьера. Горничная сказала, что тот вышел. В течение двух дней Пьер был неузнаваем, говорил, что снимет шале в горах, чтобы там

спокойно завершить работу, после чего поедет на несколько дней в Англию, хотя ужасно говорит по-английски. Может быть, Эрбер съездит с ним? Извинился за свою несдержанность, и, когда Эрбер пришел с Гёльдерлином, купленным за баснословную цену, сказал:

— Вы по-своему уникальны…

И весь вечер читал ему «гимны», и они долго спорили относительно символического характера реки в творчестве поэта, не переставая искать строчку трата-тата и «разорвал озеро».

Весь следующий день тоже прошел без стычек. Поэтому Эрбер спокойно ждал возвращения молодого человека.

К девяти он начал беспокоиться. Добился, чтобы горничная открыла ему комнату Пьера. Маленький чемодан, рукописные листки исчезли.

Эрбер помчался в аэропорт, где тщетно пытался узнать, улетел ли в Париж молодой человек под таким-то именем. Эти сведения никому не сообщались.

Он вернулся в отель в тщетной надежде увидеть там Пьера, который, сощурив свои черные глаза, скажет ему, смеясь: «Ну что? Долго ли вас дожидаться? Куда мы едем ужинать?»

Позвонив Клер ровно в шесть, Пьер сел на семичасовой самолет. В 8.30 он постучался на улице Гренель. Клер сама открыла ему. Здесь же был и Поллукс, ужинавший с Майком на кухне. На сей раз он благоразумно отослал машину.

— Входите и не бойтесь, вам ничто не угрожает.

— Я знаю. Я вам верю.

Он вынул письмо.

— Вот оно. Можете убедиться.

— Я тоже вам верю, — ответила она.

— Но не прощаете за сумочку?

— Забыто. Всеми забыто. Только не делайте этого снова. Глупо. В конце концов вас запрут в шкаф.

— Ваш сын тут? — спросил Пьер.

— Да.

— Я могу его видеть?

— Нет. И пожалуйста, сразу уйдите.

— Ладно. Тогда до свидания.

— До свидания.

Дверь закрылась. Клер проверила, вернул ли он то самое письмо, а потом присоединилась к Поллуксу и Майку.

— Кто это был? — спросил Майк.

— Один господин. Он принес мне письмо.

— То самое? — поинтересовался Поллукс.

— То самое.

— Что ж, вот и конец этой неприятной истории.

Но тут снова раздался звонок. Клер вздрогнула.

— Вы позволите, я сам открою дверь? — предложил Поллукс.

— Нет, если это он, он еще подумает…

Это был действительно он.

— Прошу прощения. Я хотел позвонить, а кругом нет ни одного телефона — все закрыто.

Клер проводила его к телефону и сказала:

— Валяйте.

Пьер

набрал десять цифр и сказал:

— Алло, мама? Нет-нет, все в порядке, не волнуйся. Я могу приехать? До завтра.

Он взглянул на Клер и спросил:

— Можно еще разок?

— Два, если нужно.

Он набрал телефон из двенадцати цифр, спросил господина Эрбера, обождал минуту и сказал:

— Привет, старик… Я в Париже. Тот тип меня больше не интересует, и я его тоже. Я звоню, потому что не хочу, чтобы вас нашли утонувшим в Женевском озере. Кстати, я нашел фразу: «Отбрось желанье, разорви народы и разорви озеро». Прощайте! И, как говорят в романсах, не ищите меня.

Он повесил трубку, взял Клер за плечи, поцеловал в обе щеки и ушел, прокричав: «Спасибо, и до свидания, теперь окончательно!»

Он сбежал вниз, счастливый, как никогда в жизни. Ему нужно было теперь найти, где переночевать, — ключ от его комнаты был у Эрбера. Он порылся в карманах и наскреб ровно столько, сколько нужно на билет до Ниццы. И еще мелочь. Но даже зал ожиданий лионского вокзала казался ему теперь вполне пристойным местом.

Было тепло и влажно. Он решил пройтись до станции метро.

Поллукс выходил из двери дома, когда появился человек и сказал:

— Сюда, господин министр.

Он прошел вверх по улице к Дворцу Инвалидов. Еще не стемнело. И он сразу заметил около эспланады скопление людей. Узнав министра, из толпы вышел человек и подошел к нему.

— Что случилось? — спросил Поллукс.

— Несчастный случай. Он хотел перебежать дорогу и попал под машину.

Около распростертого тела Пьера суетился водитель:

— Но вы же видели сами! Он просто бросился мне под колеса! Господин свидетель! И вы тоже… Прошу, запишите ваши имена!

— Очистите улицу, — приказал Поллукс, — и перегородите движение, вон там…

Когда водитель, возмущенный молчанием «свидетелей», уехал, Поллукс подошел ближе. Он тронул ногой маленький чемоданчик, который выронил Пьер.

— Это его? Вы посмотрели, что там?

— Бумаги, господин министр, — сказал полицейский, заглянув внутрь.

— Переправьте их ко мне.

— А что делать с ним?

— Боюсь, что больше ничего. Отвезите в больницу. Если выживет, посмотрим… Я воспользуюсь вашей машиной.

Перебегал? Как бы не так! Он бежал, дурак! Не могли же они так просто отпустить человека, который осмелился грозить главе государства, они должны были разобраться что к чему…

Прибыв в министерство, он прочитал запись разговоров по телефону Клер и узнал, что самому ему звонил Кастор.

— Так, кто этот тип? — спросил президент.

— Еще не знаю.

И кратко рассказал о происшествии.

— А письмо?

— Клер сожгла его.

— Хорошо, — сказал Кастор. — Очень хорошо.