Шагал

Оформление: Джованни Брески

На обложке:

деталь "Автопортрета" (1959-1968), холст, масло, Флоренция, Уффици

ISBN 5-7793-0141-7

Отпечатано в Италии Тираж 8000

Мастера живописи

Белый город Москва, 1998

В автобиографии, озаглавленной "Моя жизнь", Шагал

посвящает удивительно проникновенные строки своему первому учителю Юрию Моисеевичу Пэну:

"Пэн мне мил. Так и стоит перед глазами его трепещущая фигурка. В моей памяти он живет рядом с отцом. Часто, мысленно гуляя по пустынным улочкам моего города, я то и дело натыкаюсь на него. Сколько раз я готов был умолять его, стоя на пороге школы: не надо мне славы, только бы стать таким, как вы, скромным мастером, или висеть бы, вместо ваших картин, на вашей улице, в вашем доме, рядом с вами. Позвольте!"

Учитель и ученик

Вверху шестнадцатилетний Шагал, одетый как начинающий художник. Ниже витебский дом, где жил Юрий Пэн (в центре, с усами, в кепке), первый учитель Шагала.

В мастерскую Ю. Пэна - уважаемого провинциального учителя, которому именитые граждане города Витебска заказывали свои портреты, - Шагал пришел в 1906 году восемнадцатилетним юношей.

Он обманул надежды матери, мечтавшей видеть сына счетоводом или фотографом и никогда не задумывавшейся о живописи.

К Пэну внимание Шагала привлекли несколько рисунков, воспроизведенных в одном популярном журнале, и голубая вывеска, рекламирующая его школу живописи.

Не так уж важно знать, каким техническим приемам научил Шагала Пэн: самым ценным в этом обучении было моральное и духовное наставничество. Живопись как форма возвышенного ремесла, вознаграждающего трудолюбие, скромность и упорство любого художника, - таков был основной завет, полученный Шагалом от Пэна.

В шагаловском восприятии искусства, свободном, нонконформистском, но без романтического налета и эстетских претензий, всегда сильно было религиозное чувство.

Грустный праздник

Уже в первых картинах видно, как Шагал сокрушает общепринятые правила живописи: веселье "Праздника" (1908) нарушается скорбной похоронной процессией; в то же время фигуры акробатов и Арлекина на первом плане контрастируют с общим грустным настроением картины.

Классический автопортрет

В связи с "Автопортретом" 1908 года (ныне хранится в Музее живописи и скульптуры Гренобля) Шагал размышляет о классическом портрете: "Вы когда- нибудь видели на картинах флорентийских мастеров фигуры с длинной, отроду не стриженной бородой, темно-карими, но как бы и пепельными глазами и лицом цвета жженой охры, в морщинах и складках? Это мой отец".

Шагал

вырос в бедной еврейской семье и никогда не допускал, чтобы глубокая духовность, воспринятая им в детстве, стала пустым звуком или превратилась в догматическое соблюдение предписаний Талмуда. Религиозные струны его души заставляли думать и верить, что Бог возвещает о себе в слове и являет себя в жизни.

В юношеских работах Шагала ощущается постоянный поиск откровения: жизнь и религия все время переплетаются, пытаясь найти объяснение друг другу. Он пишет бракосочетания, праздники, богослужения, похороны.

Веселая церемония

Шагал писал сцены повседневной жизни вроде этой "Свадьбы" (1909) под критическим взглядом родителей: "Мои этюды: домики, фонари, водовозы, цепочки путников на холмах - висели над маминой кроватью, но куда вдруг все они подевались? Скорее всего их приспособили под половые коврики: холсты такие плотные. <...> Мои сестрицы полагали, что картины для того и существуют".

В картине 1908 года "Праздник" (см. стр. 5) похоронная процессия идет через праздничный город, мрачный и скорбный, несмотря на флаги и трюки акробатов.

Черная, грязная улица, кажется, вот-вот поглотит персонажей первого плана, а Смерть в костюме Арлекина держит фонарь, и взор ее обращен к зрителю.

В отличие от академических художников Шагала всегда привлекали дорога, сцены повседневной жизни, цирк.

Даже такой сюжет, как "Святое семейство" (см. стр. 9), - имеется в виду картина, написанная в 19Ю году перед самым отъездом в Париж, — был для художника предлогом для того, чтобы придать персонажам народные черты.

В этой прекрасной картине все непривычно, нетрадиционно. Цветовое решение привлекает мастерски найденной естественностью тона, но главный секрет красоты кроется в умении художника вывести образ за пределы общепринятой иконографии и превратить его в сугубо личный момент свидетельства и веры.

Первым значительным событием, расширившим культурные горизонты Шагала, был переезд в 1907 году в Санкт-Петербург, где он познакомился с директором школы Званцевой Львом Бакстом.

Из окна дома

В картине "Вид из окна в Витебске" (1908) запечатлен момент исключительный по своей выразительности. Ночное освещение достигает здесь чарующей мелодичности. На горизонте появляются первые проблески дневного света, тогда как неправдоподобная радуга возвещает о чуде жизни.

Благодаря Баксту и художнику Мстиславу Добужинскому Шагал смог окунуться в атмосферу "Мира искусства" - художественного объединения, воплотившего основные черты русского модерна. Течение это не имело в своей основе какой-то определенной поэтики: в нем преобладала символистская тенденция.

В обстановке "Мира искусства" у Шагала медленно вызревает стремление перейти от общего спиритуализма к более конкретному восприятию последних достижений западноевропейских художников на пути поиска новой образности. В России, в основном благодаря Дягилеву и Бенуа, интерес к визуальным ценностям импрессионистской традиции в конце концов возобладал над спиритуалистическими и символистскими тенденциями.