Сгореть дотла
Шрифт:
Клэр обнаружила, что в пословице «Утро вечера мудренее» есть доля истины, поскольку вначале ей удавалось держаться непринужденно и даже довольно бодро. Однако она, сама того не замечая, была молчаливее обычного, а ее лицо порой принимало такое тоскливое выражение, что этого не заметил бы лишь слепой. Рита следила за дочерью, слегка хмуря тонкие брови, и наконец не выдержала:
– Послушай, девочка, ты уже взрослая, и я не хочу вмешиваться в твою жизнь. Но, по-моему, с тобой что-то происходит. Не хочешь поговорить?
В голосе матери было столько участия и подлинной теплоты, что из глаз Клэр
– Я встретила одного человека, мама, – выпалила она.
Мать подсела к ней и обняла за плечи.
– Так это чудесно! Только почему же ты плачешь?
И тут Клэр словно прорвало. Захлебываясь слезами, она выложила всю историю, ничего не скрывая. Мать не перебивала ее, лишь изредка поглаживала по голове. Наконец Клэр закончила рассказ и принялась вытирать глаза льняной салфеткой.
– Извини, я не собиралась на тебя все это вываливать.
– И очень хорошо, что поделилась со мной. У меня достаточно большой жизненный опыт. Может, и мое мнение тебе пригодится. Твой Джейк, видимо, очень хорош, раз ты так убиваешься.
В ответ Кларенс закивала головой и уткнулась лицом в салфетку.
– А почему ты так уверена, что он не сможет совмещать ваши встречи и учебу в университете?
– Но я же тебе объяснила, мама. Его сестра сказала, что он уже однажды бросил учиться, когда возникла необходимость зарабатывать на лечение отца. А теперь он взялся помогать мне…
– Ну, в случае с тобой это весьма своеобразная помощь. И потом, поверь мне, дорогая, если человек решил стать юристом, он им станет, и ничто ему не сможет помешать, даже самая красивая женщина. Мужчин ведь любовь не поглощает целиком, как нас. А если он убедится, что эта профессия не для него, то, опять же, никто не сможет уговорить его продолжать учебу.
– Но, мама, вдруг Джейк завалит экзамены, и я буду в этом виновата?!
– Что за детские рассуждения, Клэр? Ты же сама сказала, что он сильный, надежный человек. А раз так, он знает, что делает, и сумеет найти выход из положения. Иначе твой возлюбленный просто инфантильный слюнтяй, ради которого не стоит и плакать.
– Так ты советуешь…
– Я советую тебе побыть немного с нами, отдохнуть, набраться сил, а потом вернуться домой и раскрыть объятия молодому человеку. И, кстати, рассказать ему о том, что у тебя уже есть опыт в создании книг. Не вижу никакого смысла в сокрытии от него этого факта.
– Но, мама, я же тебе сказала, у него принципы. Он не захочет встречаться с женщиной, которая зарабатывает больше него.
Рита расхохоталась и погладила дочь по голове.
– Когда же ты сама повзрослеешь? Судя хотя бы по тому, как он принял известие о вашем разрыве, вряд ли этот вопрос явится для него столь принципиальным. Не исключено, что Джейк перед тобой просто рисовался. И это естественно. Но когда людей объединяет серьезное чувство, то такие мелочи отходят на задний план.
Клэр подняла на мать заплаканные глаза.
– Ты правда так думаешь, мама?
– Конечно, – улыбнулась Рита и устремила задумчивый взгляд на бассейн.
Кларенс наблюдала за матерью со смесью удивления и восхищения. Несмотря на то, что той перевалило далеко за сорок, эта женщина была по-прежнему очень хороша собой. От нее дочь унаследовала бархатистые глаза, нежную кожу
Рита посмотрела на дочь, и следующие ее слова стали дополнительным подтверждением тому, о чем подумала Клэр.
– То-то мне показалось, что, когда мы разговаривали с тобой в последний раз, ты была не такая, как всегда. Все эти дни я много над этим размышляла. И, знаешь, я рада, что тебе захотелось писать под своим именем. Неважно, о чем будут следующие твои книги. Главное – ты поняла, что у тебя получится, и уверена в своих силах. Я не сомневаюсь, что твой роман станет бестселлером. – Рита улыбнулась в ответ на изумленный взгляд дочери. – Да-да! Похоже, ты наконец-то нашла себя. Мы с папой пытались – разумеется, из лучших побуждений, – встроить тебя в рамки нашей жизни. Мне теперь даже страшно становится, как подумаю, что было бы, не будь ты такой упрямой. По неразумению мы могли бы просто сломать тебе жизнь…
– Ох, мамочка! Ты у меня самая замечательная!
Клэр бросилась на шею матери. Как же она ошибалась! В своем стремлении отстоять независимость она не разглядела, что рядом с ней находится самый лучший и близкий друг. А оказалось, всего-то и надо было откровенно поговорить.
– Ну, ладно, ладно! – засмеялась Рита, целуя дочь. – А теперь, юная леди, идите умойтесь и приготовьтесь к походу в парикмахерскую. Тот факт, что впереди вас ждет слава, еще не означает, что можно ходить лохматой, с кое-как подстриженными ногтями и одетой, Бог знает во что. Не забудьте, вы все же дочь Филипа Эмори.
– И твоя тоже, – засмеялась Клэр и, еще раз чмокнув мать в щеку, помчалась к себе переодеваться. Сердце у нее пело от радости, и все проблемы, терзавшие ее накануне, казались теперь смешными и надуманными.
Дом Филипа Эмори не значился в справочниках, и Джейку пришлось пустить в ход всю свою изобретательность, чтобы его найти. Добравшись до квартала, где, как он знал по журналам, обитали всевозможные знаменитости, он зашел в цветочный магазин и, уплатив немыслимую сумму, попросил отправить цветы Клэр, дочери Филипа Эмори. Он честно признался, что не знает адреса, и, прибавив щедрые чаевые, намекнул, что работникам магазина адрес наверняка должен быть известен. Так оно и вышло. В букет Джейк вложил записку с сообщением, что он приехал и ждет Клэр в шесть часов в расположенном неподалеку кафе, которое присмотрел заранее. Разумеется, если она захочет прийти.
Ему оставалось убить около двух часов, и все это время Джейк слонялся по кварталу, разглядывая витрины и выискивая среди прохожих знаменитостей. Однако на глаза ему никто ни разу не попался. Должно быть, знаменитости только жили здесь, но не ходили по улицам. Каждый раз, проходя мимо того или иного магазина, он думал: а вдруг сейчас откроется дверь, и оттуда выйдет Клэр? Здешний мир совсем не походил на тот, к которому он привык, живя в провинции. И все же Кларенс предпочла ему тихий коттедж в Саунд Медоу. Джейку постоянно приходилось напоминать себе об этом, чтобы не терять мужества.