Сгореть дотла

Кларенс сидела в кожаном кресле напротив Оуэна Толбота. Ее рукопись, стянутая тонкой резинкой, покоилась на журнальном столике. Мистер Толбот, приподняв тяжелые веки, сквозь толстые стекла очков взглянул на свою собеседницу. Его лицо хранило серьезное, даже мрачное выражение.

В долю секунды оценив ситуацию, Клэр сильно напряглась, ей вдруг расхотелось обсуждать свое новое произведение. Лучше бы я вообще ничего не писала, столько замечательных профессий вокруг! – с отчаянием подумала она.

– Похоже,

весна уже на пороге. – Ее голос слегка дрогнул. – Мне даже плащ не понадобился. Очень тепло для апреля, правда? Или здесь всегда так?

– Не всегда, – суховато отозвался Оуэн. – Вот что, я прочитал твою рукопись и…

– Надо же, мне еще ни разу не доводилось проводить здесь все лето целиком, – перебила его девушка. – Просто мечтаю изо дня в день бродить по пляжу, покупать что-нибудь в многочисленных лавочках, а еще…

– Клэр! – оборвал ее Оуэн, но, увидев, как она сразу сжалась, смягчился. – Мне очень жаль.

У нее было такое ощущение, словно кто-то насыпал ей в желудок полную пригоршню льда.

– Роман… его надо переделать, да? – Она нервно прочистила горло. – Ничего страшного. Я могу…

– Боюсь, тебе с этим не справиться. Кларенс уставилась на издателя широко распахнутыми глазами.

– Это почему же? В конце концов я профессиональный писатель. Скажите мне, что надо исправить, и я сделаю это.

Может, это просто кошмарный сон и она вот-вот проснется? Незаметно для постороннего глаза Клэр ущипнула себя за руку. Нет, ничего не изменилось. Она по-прежнему сидит в кресле напротив грустно смотрящего на нее седовласого издателя, которому не понравилась ее рукопись.

– Насколько я понял, ты хотела написать о юной особе, впервые открывающей для себя мир секса. Так? – сухо поинтересовался мистер Толбот.

– Ну… что-то в этом роде. – Клэр сглотнула. Господи, вот уж действительно ужас! Легко ли услышать молодой женщине от пожилого мужчины, что в интимных делах она разбирается хуже, чем свинья в апельсинах? Ну и ну! К тому же в глазах Оуэна Клэр заметила искру сочувствия. Но она не нуждалась в жалости! Для нее был крайне важен выход этой книги, которая бесспорно заняла бы свое место среди десятка других бестселлеров ведущих издательств страны.

– Видишь ли, секса тут – полный ноль, – объявил Оуэн, решив, что хватит изъясняться обиняками.

Клэр содрогнулась, когда услышала этот приговор, и страшно разозлилась. Ну что, в самом деле, этот старикан может понимать в сексе? Он женат со времен царя Гороха. Наверное, уже и не помнит, что это такое!

Мистер Толбот сложил руки на груди и слегка наклонился к ней.

– По-моему, сексуальная тематика – вообще не твой конек. Ты же сочиняешь славные дамские детективы, ими и занимайся. Там не требуется ни особой эротики, ни тех интимных подробностей, которые ты не в силах описать.

– Детективы… Знали бы вы, как они мне осточертели!

– Тогда, может быть, тебе следует сделать небольшой перерыв? Ты и так строчишь со скоростью пулемета. Хочешь, я сдвину сроки

с августа на более позднее время? Твое имя уже достаточно известно, так что можно…

– В том-то все и дело! – Клэр не понимала толком, насколько важна для нее только что написанная книга, пока этот занудный Оуэн Толбот не вознамерился отправить ее в мусорную корзину. – Мне осточертел мой дурацкий псевдоним. Я, конечно, признаю, что он приносит немалые деньги, но теперь хочу писать под своим именем и, кстати, не такую чушь!..

Оуэн вздохнул и откинулся в кресле.

– Тогда ты в тупике. Ведь для того чтобы издаваться под своим именем, тебе следует полностью преобразиться. Твои произведения не должны походить на те, что создавались тобой ранее. Данное условие четко оговорено в последнем контракте.

– Согласна. И утверждаю, что это и есть то самое совершенно иное. – Клэр кивнула в сторону рукописи.

– Верно, кое в чем тебе удалось отойти от прежних стереотипов. Но, в целом, твои попытки испробовать силы в другом жанре не слишком меня обнадежили.

Сердце Клэр отбивало бешеную дробь. Пусть мистер Толбот сам не слишком-то разбирался в сексе, однако ей было известно, что у него имеются авторы, пишущие на эту тему. И он явно считал, что Клэр до них далеко…

Встряхнись! – велела она себе. Плакать будем потом, а пока надо отстаивать свое детище.

– Я могу переписать любовные сцены, – сделала еще одну попытку Кларенс.

– Вряд ли у тебя это хорошо получится, – отрезал Оуэн.

– Это почему же? Если честно, мне казалось, что они и так достаточно сексуальны. Но, возможно, я ошибалась и над текстом следует еще немного покорпеть.

Оуэн изучал ее лицо в течение нескольких секунд, показавшихся Клэр вечностью.

– Даже не знаю, как и сказать, – наконец-то медленно произнес он. – Видишь ли… когда я читал твой роман, у меня создалось впечатление, что о любовных авантюрах ты имеешь весьма смутное представление.

Клэр ошеломленно уставилась на издателя.

– Поэтому я и сомневаюсь в том, что ты сумеешь что-либо исправить, – мягко продолжал Толбот. – И я снова настоятельно рекомендую тебе держаться за освоенный жанр дамского детектива. Надо все-таки взглянуть правде в глаза, Клэр. Ты, по сути, очень замкнутый человек, чистой воды интроверт, как и многие другие писатели. Такого рода вещи не для тебя. А вот дамские детективы – твоя стихия.

Клэр не верила своим ушам! Что за чушь несет этот седовласый господин? Она, конечно, не нимфоманка, но и не робкая девственница. Если у нее пока не скопилось богатого сексуального опыта, так это лишь потому что она тщательно оберегала личную жизнь от чужого праздного любопытства и не желала, чтобы желтая пресса развлекала своих читателей ее амурными похождениями. Может, она и впрямь перестаралась? Что ж, еще не поздно послать осторожность ко всем чертям и пуститься во все тяжкие. Если это вдохновит ее на более яркие любовные сцены, она именно так и поступит.