Чтение онлайн

Они были так молоды. Их глаза горели. А сердца были наполнены желанием жить. Внутри меня все оборвалось в тот миг. А мое сердце словно тоже остановилось.

— Пойдем, я тебе все здесь покажу.

Тихий голос папиного друга заставляет меня отвлечься от страшных воспоминаний и следовать за ним по коридорам комплекса.

На протяжении часа Джереми проводит мне экскурсию, рассказывая о команде. Внимательно его слушаю, не прерывая, несмотря на то что всю эту информацию я и так знаю наизусть. А затем он проводит меня в кабинет, расположенный прямо над ледовой ареной. С замиранием сердца подхожу

к окну во всю стену и восторженно смотрю на лед, по которому не спеша проезжает ледовый комбайн, выравнивающий покрытие. Свет на арене приглушен, лишь несколько белых прожекторов освещают ее центр. Количество мест на трибунах восхищает, комплекс вмещает в себя около двадцати тысяч человек.

— Вау! — произношу я, поворачиваясь к Джереми.

— Занимай свое место. — Он улыбается и указывает мне на крутящийся кожаный стул, стоящий возле большого прямоугольного стола.

— Мое место? У помощника администратора разве оно есть?

— Совсем забыл тебе сказать, что наш администратор ушел несколько дней назад. Так что это место твое.

Мои брови взлетают вверх, рот открывается от шока, а глаза увеличиваются в размерах раза в три.

— Джереми… — Не могу связать и двух слов от изумления. — Я не могу.

— Почему?

— Я не знаю, что должен делать администратор хоккейного клуба.

— Не переживай, у тебя будет достаточно времени, чтобы узнать.

— Но я ведь… У меня нет опыта.

— Тебе всего двадцать три. Конечно, у тебя его нет.

— Эта должность моя из-за… моего отца?

Джереми тяжело вздыхает и кладет мне руку на плечо.

— Эмили, послушай, твой отец сделал для этого клуба невозможное. Он был сердцем команды много лет. Так что да, от части ты здесь из-за него. Но я бы никогда не предложил тебе эту должность, если бы не знал, что ты с отличием закончила колледж по спортивному администрированию и прошла успешную стажировку на спортивном телеканале.

— А если я не справлюсь?

— Ты хочешь быть здесь?

— Да.

— Тогда справишься. Устраивайся поудобнее. На полке слева вся информация о том, что именно входит в твои обязанности. Ознакомься, и через два часа я жду тебя на льду, чтобы познакомить тебя с командой.

Это невероятно. Такое ощущение, что все это — сон. Неужели предсказание на карточке Купидона начинает сбываться?

Мэттью.

Эта игра словно кошмар наяву. «Детройтцы» ударили по моим воротам уже столько раз, что я перестал считать после первой сотни. Складывается впечатление, что мои товарищи по команде вышли сегодня на лед просто потому, что надо. Они, видимо, не в курсе, что на льду играют в хоккей, а не мучаются. Хоккей — это по любви, а не по требованию.

К концу второго периода счет на табло 1:1. И то только потому, что я каким-то чудом делаю множество хороших сэйвов для «Нью-Йорк Пингвинз». Сегодня команда и в самом деле ведет себя на льду, как пингвины. Неповоротливые, толстые, неуклюжие пингвины.

Забитая нашим форвардом шайба — чистая случайность, потому что преимущество на льду на протяжении всего игрового времени у «Детройта». Если каким-то образом

шайба оказывается у игрока «Пингвинов», то это просто воля случая. Ничего общего с удачной атакой или хорошей игровой комбинацией.

Мой контракт заканчивается в этом году, и я намереваюсь свалить отсюда, не оглядываясь. Это не значит, что я не выкладываюсь на полную и играю в половину силы. Нет. Что бы я не делал, чем бы я не занимался, я всегда отдаю делу всего себя. Полностью.

Я не могу позволить себе пропускать. Не могу позволить себе быть несосредоточенным во время игры. Ведь на кону моя репутация. Я строил свою карьеру годами. Мне двадцать три. Я один из лучших вратарей НХЛ. Моя статистика говорит сама за себя, а клубы встают в очередь, чтобы подписать со мной контракт. Я не знаю, где окажусь после межсезонья. Да и мне абсолютно наплевать. В Нью-Йорке меня ничего не держит. В целом мире я совсем один.

После смерти матери я переехал из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, решив начать жизнь с чистого листа. Из веселого, жизнерадостного, общительного парня я в миг превратился в отчужденного и замкнутого человека. В Лос-Анджелесе у меня остался лучший друг, с которым мы все еще поддерживаем связь, но на этом все. В Нью-Йорке же я предпочитаю одиночество.

Третий период подходит к концу, а на табло по-прежнему ничья. Прекрасно, теперь еще париться в овертайме. Что может быть хуже? В моих глазах уже рябит от бесконечного количества шайб, пролетающих мимо меня.

Игра завершается нашей победой. Это удивляет не только меня, но и половину населения планеты. Как при такой ужасной игре нам вообще удалось забить, причем дважды? Чудо, не иначе.

Возвращаюсь в гостиничный номер, который делю с Маркусом, нашим защитником, и заваливаюсь на кровать. Закрываю глаза, пытаясь нормализовать свое зрение. Глаза чертовски устали от этой ряби перед ними на протяжении двух часов. Мой телефон вибрирует в кармане, и я вижу на нем сообщение от Эмили. Перед своим отъездом я оставил ей номер телефона, чтобы она знала, как со мной связаться, если вдруг что-то понадобится.

Булка: Во сколько ты завтра возвращаешься?

Я: В 8 утра.

Булка: Ок.

Я: А что?

Булка: Мне нужно понимать, к какому времени освободить квартиру.

Тяжело выдыхаю и сжимаю руки в кулаки. Что в ней такого особенного, отчего она меня так сильно раздражает? И при всем при этом она нравится мне. Не совсем понимаю, какое мне до этого дела, но все-таки пишу:

Я: Ты нашла себе жилье?

Булка: Нет.

Я: И куда ты поедешь?

Булка: Какая разница?

Громко выругавшись, набираю номер Эмили и жду ее ответа.

— Что? — доносится из телефона раздраженный голос булки.

— Тебе необязательно уезжать завтра.

— Ты сказал, тебя не будет до субботы. Суббота завтра, если ты не в курсе.

— Я в курсе.

— Ты за этим звонишь? Обсудить дни недели?