Сэйв
Шрифт:
Вот уже третий День всех влюбленных я провожу в баре на Манхэттоне возле своего дома, обнимаясь с бутылкой «Далмора». А после крепких объятий виски я предпочитаю забыться в какой-нибудь блондинке. Или брюнетке. Или даже рыжей. После целой бутылки мне уже все-равно. Главное, чтобы у этой девушки был пульс.
Сейчас слева от меня сидит крошечная брюнетка, уставившись в шот прямо перед собой. На ней темная водолазка и узкие джинсы. Ее длинные волнистые волосы разбросаны по ее плечам, соблазнительные губы покраснели из-за того, что она постоянно прикусывает их, а большие выразительные
Может, она под запрещенными веществами?
Наконец, спустя еще полчаса, когда я допиваю седьмой стакан виски, рядом со мной возникает парень в костюме Купидона. Из его сердца торчит стрела, и я едва сдерживаюсь, чтобы не спросить, почему из дыры не вытекает кровь. Ангел что-то протягивает девушке, и она задает ему вопрос. Ну надо же, брюнетка даже может связно говорить. Своими хрупкими руками она берет красную карту с половинкой сердца и пристально смотрит на нее. Я сижу довольно близко к ней, так что вижу текст, который на ней написан.
Оторвавшись от карточки в ее руках, возвращаю свой взгляд к стакану с виски, чтобы девушка не спалила, что я прочитал. Делаю глоток виски и краем глаза замечаю, как брюнетка опрокидывает в себя текилу. Усмехаюсь и поворачиваюсь в ее сторону. Наши глаза встречаются, и ее — испуганно расширяются. Едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от ее реакции.
— Можно мне тебя поцеловать? — внезапно произносит она.
Она и в самом деле поверила в эту чушь, написанную на карточке? И она и в самом деле собирается меня поцеловать?
Брюнетка не двигается, ее рот приоткрыт, а глаза даже не моргают, пристально уставившись на меня. Встаю со стула и подхожу к ней ближе. Вижу, как ее грудь тяжело вздымается вверх и вниз. Ей приходится запрокинуть голову, чтобы наши глаза встретились, потому что она чертовски маленького роста. От силы метр шестьдесят, может, даже меньше. Не питаю слабости к женским формам, так что обычно мне все равно, но сейчас я опускаю голову и обвожу взглядом ее фигуру. Крошечная брюнетка очень даже стройная, но все при ней. Обычно я предпочитаю девушек повыше, но я не прочь позабавиться сегодня и с ней.
Подхожу к ней вплотную, наклоняюсь и обхватываю ее за ноги, поднимая выше, на один уровень со мной. Она изумленно вскрикивает и ошарашенно смотрит на меня.
— Целуй, — шепчу я, ухмыляясь.
Она неуверенно запускает руку мне в волосы и притягивает к себе для поцелуя. Ее губы медленно касаются моих, но я тут же перехватываю инициативу и раскрываю их своим языком. От удивления она ахает, и я жадно набрасываюсь на ее рот вновь и вновь.
Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, брюнетка шепчет мне в губы:
— Ух ты. Это было… недурно.
— Недурно? — Вскидываю бровью.
— А что ты ожидал услышать?
Я усмехаюсь. Мне больше нравилось, когда она целых полтора часа молчала.
— К тебе или ко мне? — перехожу к делу я.
Брюнетка слегка
— Это всего лишь поцелуй.
— Чертовский хороший поцелуй.
— Даже если так, это ничего не значит.
— Значит. Значит, ко мне.
Не опуская брюнетку на ноги, закидываю ее себе на плечо, беру со стульев свою куртку и ее пальто и выхожу из бара.
Далмор — виски.
Персонаж Бена Аффлека в фильме «Пережить Рождество» по совету психолога отправляется в дом, где вырос, чтобы сжечь бумажку с обидами.
Глава 4
Эмили.
— Что ты себе позволяешь? — кричу я, нанося удары кулаками по мощной спине брюнета.
— Несу тебя к себе.
— Но я не хочу. Поставь меня на землю!
Он резко останавливается и опускает мои ноги на асфальт. Накидывает мне на плечи мое пальто, надевает свою куртку, и, ухмыльнувшись, разворачивается, направляясь обратно в бар.
— Ты куда? — ошарашенно кричу ему в след я.
— Послушай, мне нужно выпустить пар сегодня, — произносит он, остановившись на пороге бара. — Если ты не хочешь идти ко мне, то я не буду настаивать и найду ту, которая захочет. Все просто. — Парень пожимает плечами и тянется к дверной ручке.
Я стою на месте, боясь вымолвить и слово. Мне понравилось целовать его. Он делал это так уверенно, так голодно, отдавая всего себя этому поцелую. Не то, чтобы Брайан плохо целовался, нет, с этим не было никаких проблем. Но я уже и не вспомню, когда в последний раз он целовал меня так горячо.
Не уверена, что переспать с незнакомцем — именно то, что мне сейчас нужно. Хотя, с другой стороны, если я сделаю это, то у меня точно не будет соблазна вернуться к Брайану и простить его, ведь он точно не сможет простить мне того же, что сделал сам. А значит, между нами все будет кончено. Окончательно. И я точно не поведусь на все его уловки вернуть меня.
— Постой!
Брюнет поворачивается ко мне лицом, и я вижу на его губах ухмылку.
— Я хочу, — едва слышно шепчу я, закрывая глаза. Через несколько секунд чувствую прикосновение его грубого пальца на своих губах, а затем его рука обхватывает меня за талию и притягивает к себе для еще одного крышесносного поцелуя. Пока он целует меня, а забываю обо всем. Все внутри меня дрожит от предвкушения близости с ним.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я, когда мы заходим в высотку по соседству с баром.
— Какая разница?
На лифте мы поднимаемся на последний этаж и оказываемся в пентхаусе. Свет в квартире не горит, и пространство сквозь большие панорамные окна освещают лишь огни ночного Нью-Йорка. Прохожу по длинному коридору и останавливаюсь у одного из них. С такой высоты город выглядит потрясающе. Все вокруг мерцает ярким светом многочисленных высоток и неоновых вывесок. Там, далеко внизу, крошечные люди куда-то спешат, обгоняя друг друга. Автомобили сигналят, пытаясь добраться до пункта назначения. Снежные хлопья спускаются с темного неба, укрывая крыши высоток Манхэттона белым пледом.