Чтение онлайн

Бринден поднял бледные руки и один раз хлопнул в ладоши.

– Все болотные жители такие умные, Мира Рид?

– Я слышала истории. Я слышала песни.

– Вижу. – По комнате прошел шорох, как будто подул ветер, но никакого ветра не было. – Всегда должно быть три. Три головы у дракона… Эйегон, Висенья и Рейенис. Балерион, Вхагар и Мираксес. Пламя и кровь. Однажды ты рассказала одну историю, Мира Рид. Ты вспомнишь ее. Ты споешь свой куплет в этой великой песне.

– Я рассказывала много историй, лорд Бринден.

– Да, -

он вздохнул. – Это правда. Но была одна особенная… загадочный рыцарь, Рыцарь Смеющегося Древа, принц-дракон с пурпурными глазами, который пел печальные песни, и девушка-волчица, которая стала королевой любви и красоты. Молодой лев, одетый в белое… ложная весна… турнир…

Мира вздрогнула.

– Да, я рассказывала моему принцу о турнире старого лорда Уэнта в Харренхолле, когда Джейме Ланнистер был принят в Королевскую гвардию, а Рейегар Таргариен выиграл турнир.

– А почему ты рассказывала ему об этом?

Вопрос привел ее в замешательство.

– Я удивилась, что он никогда об этом не слышал. Ну и… Бран просил историю, он любит, когда рассказывают. Кроме того, он Старк, и ему следовало бы…

– Вот именно, Старк, - сказал Красный Ворон. – А значит, лед. Огонь сжигает деревья, даже чардрева. Но он очищает, так же как и разрушает. – Его голос перешел в свистящий шепот. – Знамения о дыме, огне и соли. Каждый видит это по-своему, каждый знает… о Принце, который был обещан, об Азоре Ахаи, о комете, сулящей кровь и пламя… открой глаза, дитя. Открой уши. Ты охотница. Ты умеешь дышать илом и летать сквозь воду. Ты знаешь.

Мира внезапно почувствовала себя очень маленькой, очень юной и очень напуганной.

– Что я знаю, лорд Бринден? – услышала она собственный голос. – Что я знаю?

Еще один корень обвил шею Красного Ворона, словно ожерелье.

– Лето, которое длилось годами, зима, которая длилась целые поколения… так было не всегда. Когда-то весна, лето, осень и зима приходили по очереди, сменяя друг друга в течение одного года. Что это за сказка, Мира Рид? Ты знаешь ее?

– Нет, - призналась Мира, - не знаю.

– Иные. – Глаз Красного Ворона открылся, его взгляд пронзил ее насквозь. – Вот что движется в залах наверху. Это остатки того, что однажды нарушило равновесие. Как их убить, Мира Рид?

– Огнем, - неуверенно ответила Мира. – Драконьим стеклом.

– Драконьим стеклом. – Красный Ворон улыбнулся. – Но под силу ли человеку столкнуться лицом к лицу с Иными, что пробудились и восстали из-подо льда? Даже если каждому дать по факелу, каждому мужчине, женщине и ребенку, разве смертные смогут победить их?

– Нет, - сказала Мира. – Не смогут.

– Не смогут. – Корень нежно скользнул в рот Красному Ворону. – Драконы, - прошептал старик и умер. Его опустевшее тело осело на троне, а дух перешел в дерево или в птицу, чтобы присоединиться к битве наверху. Он был хозяином многих тел, Трехглазым вороном.

Мира огляделась. Она была взволнована и подавлена. Во всей

пещере только она, слабоумный великан и ее больной брат были теплыми и живыми. Со всех сторон на нее смотрели нестареющие глаза, бронзовые и золотые, цвета пшеницы и янтаря, листьев и воды, камня и снега. Снег. Мира вспомнила, что когда Бринден Риверс был жив, он был в составе эскорта, сопровождающего его родича, мейстера Эйемона, на Стену. Впоследствии он стал лордом-командующим Ночного Дозора. Без сомнения, в те времена дракон столкнулся с безбрежной тьмой и холодом, он многое узнал об Иных, о сосуществовании льда и пламени. Бастард. Таргариен не по имени, а по крови. И если он и был потомком Эйегона Недостойного, он отрекся от этого.

Но Бринден Риверс умер. Остался только Красный Ворон. Мира содрогнулась. Как он покинул Стену? Когда? У него не было жизни, он не мог препятствовать надвигающейся смерти. Только переселяться в чужие тела, в то время как его собственная оболочка все больше врастала в деревья.

Она снова оглянулась, но ее принца нигде не было видно. С Браном случится то же самое? Внезапно она ощутила настоятельную потребнось найти его, пробудить его от сна. Он станет древовидцем и отбросит свое бесполезное тело, как сделал его учитель. Сила старых богов войдет в него… лед и пламя, равновесие, и восстанет древовидец.

А Жойен угаснет.

Внезапно Мира поняла. Она поняла то, что Жойен уже знал, и оттого был так печален и замкнут, догадалась, отчего он становился все слабее, почему они все пришли сюда, в пустоту под холмом.

Она подбежала к Жойену.

– Нет!
– вскрикнула она. – Нет! Ходор, опусти его, дай мне взглянуть на него. Давай. Пожалуйста, скорее.

– Ходор? – заныл Ходор, но тем не менее осторожно положил Жойена на землю. Ее брат тихо застонал, запрокинув голову. Мира ударила его по щеке, снова и снова.

– Нет, нет, Жойен, посмотри на меня, посмотри на меня!

Наконец он приоткрыл тусклые, подернутые дымкой глаза, с трудом сфокусировав взгляд на ее лице.

– Оставь меня, Мира, - прошептал он, едва шевеля бледными губами. – Слишком поздно. Все кончено.

– Нет!
– снова вскрикнула девушка, пораженная ужасной догадкой. Она обеими руками отбросила меха и, замирая от беспомощности и дурноты, увидела то, что скрывалось под ними. Бледное иссохшее тело Жойена было покрыто шрамами, красными и синевато-багровыми, из ран сочилась кровь.

Словно сок чардрева. Такого же цвета. О боги… Бран пил сок чардрева каждый день…

Древовидец. Колдовство - это клинок без рукояти.

Мирой овладело безумие. Мы должны выбраться отсюда. Мы забрались слишком глубоко, слишком глубоко, и теперь наша задача – моя и Жойена – выполнена. Но над нами… деревья пробуждаются, а корни сдерживают мертвецов, которые проникли в огненные залы.

– Ходор? – всхлипнул Ходор.

Мира открыла было рот, но тут же его закрыла. Ей нечего было сказать.