Чтение онлайн

Она сняла шаль и повесила ее на спинку стула, затем села напротив него лицом к свету. Мистер Торнтон был поражен ее красотой: округлая белая шея, полная грудь и тонкая талия. Когда она говорила, легкие движения ее губ не нарушали строгих черт лица – величественного изгиба скул и бровей. Немного мрачные глаза встречали его взгляд с открытой девичьей свободой.

В конце беседы он попытался убедить себя, что она не понравилась ему. Хотя на самом деле он просто компенсировал свое ошеломление, пока смотрел на нее с почти безудержным восхищением. Она же отвечала ему гордым безразличием, считая его, как он думал в своем возбужденном состоянии, большим и грубым увальнем без особого изящества

и утонченности. Ее прохладные манеры он воспринимал как надменность и, обиженный подобным отношением, склонялся к решению встать и уйти, чтобы больше не иметь никаких дел с этими высокомерными Хейлами.

Когда Маргарет исчерпала последнюю тему разговора (вся их так называемая беседа состояла из нескольких коротких вопросов и ответов), в комнату вошел ее отец и, очаровав гостя приятной вежливостью и галантными извинениями, восстановил у мистера Торнтона благоприятное мнение о своей семье.

Сначала мистер Хейл и его визитер уважительно поговорили об их общем друге – мистере Белле. Маргарет, радуясь, что ее обязанности по развлечению гостя закончились, подошла к окну. Ей хотелось ознакомиться с непривычной на вид улицей. Она так сильно увлеклась наблюдением за происходящими снаружи событиями, что не услышала обращенных к ней слов. Отцу пришлось повторить последнюю фразу:

– Дорогая, владелец дома упорствует в сохранении тех отвратительных обоев, поэтому, боюсь, нам придется терпеть их.

– О господи! – воскликнула она. – Мне очень жаль.

Маргарет начала обдумывать, как бы скрыть часть обоев, – например, с помощью картин и этюдов. Однако позже, не желая ухудшать вид комнат, она отказалась от этой идеи. Тем временем ее отец с добрым провинциальным гостеприимством уговаривал мистера Торнтона остаться на ланч. Визитеру было неловко. Он уступил бы просьбе мистера Хейла, если бы Маргарет словом или взглядом подтвердила приглашение отца. Мистер Торнтон был рад и одновременно расстроен, когда она не сделала этого. Открыв дверь, Маргарет проводила его низким мрачным поклоном, после чего он почувствовал еще большую неловкость. Он дрожал всем телом, чего с ним прежде никогда не случалось.

– Пора перекусить! – сказал мистер Хейл. – Давай отведаем твой ланч. Ты заказала что-то?

– Нет, папа. Когда я зашла в номер, этот мужчина находился здесь, поэтому у меня не было ни малейшей возможности…

– Тогда закажем что-нибудь сейчас. Бедный мистер Торнтон! Ему пришлось так долго ждать.

– Для меня это время показалось вечностью. Я едва дождалась вашего возвращения. Он не поддерживал ни одной темы и отвечал на мои вопросы коротко и резко.

– Я думаю, он говорил по существу. Мистер Торнтон показался мне умным и рассудительным человеком. Кстати, он сказал, если ты слышала, что почва Крэмптона изобилует гравием. Этот пригород считается самым благоприятным и здоровым местом в Милтоне.

Когда они вернулись в Хестон, миссис Хейл подробно расспросила их о поездке. Они отвечали на ее вопросы в течение всего чаепития.

– И каков на вид этот мистер Торнтон?

– Спроси у Маргарет, – произнес ее муж. – Она болтала с ним не меньше часа, пока я улаживал дела с владельцем дома.

– О, я едва его знаю, – неохотно отозвалась Маргарет.

Она так устала, что не хотела тратить силы на подобные описания. Но затем, встряхнувшись, она приступила к рассказу:

– Представьте себе высокого широкоплечего мужчину около… Папа, сколько ему лет?

– Я думаю, около тридцати.

– Около тридцати лет. Лицо у него не безобразное, но и не симпатичное. Он не вполне джентльмен… Ну а что вы хотели от Милтона?

– Он довольно прост в общении, но не вульгарный, – вставил мистер Хейл, не одобряя критику единственного друга, которого

он имел в Милтоне.

– Да, – согласилась Маргарет. – С таким волевым и решительным выражением ни одно лицо, пусть и простоватое на вид, не может быть названо вульгарным. Мне не хотелось бы вести с ним торговлю. По-моему, он очень несговорчив. Одним словом, этот человек нашел свою нишу, мама. Он сильный, прозорливый и может стать прекрасным торгашом.

– Не называй милтонских фабрикантов торгашами, Маргарет, – возмутился отец. – Это разные типы людей.

– Правда? А я применяю это слово ко всем, кто получает выгоду от продажи. Хотя, если вы считаете, что данное слово не очень удачное, папа, я не буду использовать его. Но, дорогая мама, говоря о вульгарности и посредственности вкусов, я хотела предупредить вас о том, что вы должны приготовиться к обоям в наших комнатах. Синие розы с желтыми листьями! И повсюду громоздкие карнизы!

Однако когда они приехали в свой новый милтонский дом, противные обои исчезли. Хозяин принял их благодарность очень сдержанно и притворился, будто он сам, смягчившись, решил удовлетворить их просьбу. Ему просто не хотелось рассказывать, что замена обоев, в которой он отказал никому не известному в Милтоне бывшему священнику, оказалась желанной услугой – причем всего лишь при одном кратком указании – для уважаемого и богатого фабриканта, мистера Торнтона.

Милые светлые обои в комнатах могли бы примирить их с Милтоном. Но для этого требовалось нечто большее… чего у них не было. Пришли густые желтые ноябрьские туманы. Когда миссис Хейл переехала в новый дом, вид на равнину с широким изгибом реки оказался временно недоступен. Маргарет и Диксон два дня распаковывали и расставляли мебель и вещи, но обстановка в доме по-прежнему выглядела беспорядочной, а густой туман снаружи подкрадывался к окнам и при каждом открытии двери вползал в прихожую белыми клубящимися завитками.

– Ох, Маргарет! – однажды в отчаянии воскликнула миссис Хейл. – Как мы будем здесь жить?

Сердце дочери наполнилось той же тоской, которая прозвучала в вопросе. Она с трудом совладала со своим голосом и чувствами.

– Туманы в Лондоне иногда бывают еще хуже!

– Но там ты знаешь, что за туманами тебя ждут друзья. А тут мы покинуты всеми. О, Диксон, что же это за место такое!

– Действительно, госпожа. Оно любого может довести до могилы. Хотя я знаю, кто из нас останется последним… Мисс Хейл, мы сможем передвинуть эту кушетку? Для вас не будет слишком тяжело?

– Вовсе нет, – холодным тоном ответила Маргарет. – Нам лучше приготовить комнату для мамы. Тогда она сможет пойти в постель и подождать, когда я принесу ей чашку кофе.

Мистер Хейл тоже был не в духе и невольно искал утешения у дочери.

– Маргарет, я думаю, мы выбрали плохое место, – сказал он, подходя к окну. – Что я буду делать, если здоровье твоей матери ухудшится? Почему мы не уехали в какую-нибудь сельскую местность в Уэльсе? Тут действительно ужасно.

Но пути назад не было. Поселившись в Милтоне, они должны были терпеть сезонные туманы и фабричный дым. Дверь в иную жизнь будто бы захлопнулась перед ними по воле обстоятельств. Прошлым вечером мистер Хейл пришел в отчаяние, подсчитав, во сколько им обошелся отъезд из Хелстона и две недели, проведенные в Хестоне. Оказалось, что это поглотило почти все их небольшие накопления. Нет! Они приехали сюда, чтобы остаться навсегда.