Чтение онлайн

— Откровенно говоря, коллега, я надеюсь на присущий нам, осиновцам, здравый смысл. Как вы понимаете, скрываться я не собираюсь. Просто хочу выступить завтра утром на итоговом заседании вместо Брука. Тем временем, вы получите санкции и явитесь за мной со своими товарищами. В этом случае правила наших игр будут соблюдены, и я с удовольствием сдамся в руки следствия.

— Мне кажется все-таки, Денис Павлович, что, несмотря на пафос, в глубине души вы просто хотите дать деру. А?

— Куда мне бежать! В Псковскую область? Заграничного паспорта у меня нет.

— Зачем так далеко? Есть еще город Питер, попробуй вас тут найди. При вашей-то подготовке. Особенно, если учесть, что вы являетесь членом этой мафии.

— Какой мафии?

— Ах, ах, какие мы непонятливые! Ладно, хватит на сегодня комедии, продолжим завтра.

— Послушайте, Жижа без имени-отчества, неужели

вы такой баран? Я же час объясняю — под угрозой экономическое благополучие страны!

— Не пытайтесь меня обмануть, Хватов. Вы и ваша организация представляете намного большую опасность для государства.

— Рехнуться можно!!! Мы же из одной организации! Или вы…

— Нет, вы! Еще патриотом прикидывается… Если у вас потеря памяти, напоминаю. Ваша банда называется «Отряды гуманизации», а вашими непосредственными сообщниками являются Брук и Нгомо. Не надо так на меня пялиться! Да-да, Нгомо, которого вы тщательно скрывали! Не возражаете, если и я скажу умную речь? Все оказалось довольно просто. Среди частных мнений сотрудников ГАИ одно заинтриговало меня. Эксперт, старший лейтенант Гаврилочкин, обследовав остатки сгоревшего терминала, пришел к выводу, что в нем всю ночь до самой аварии работал встроенный модуль, обеспечивающий автоматический режим! Таким образом, Брук не запускал никаких программ. Все было сделано без него и ему оставалось только погибнуть в аварии. Не жалеете вы своих сотрудников, Хватов. И уж, конечно, старлея Гаврилочкина не пожалели бы тоже, если бы узнали о его мнении вовремя, а не от меня. К его счастью, он не спешил доверить свой вывод информационной сети, а пожаловать собственной персоной к экспертам в гости вы поленились. Хотя, я отвлекся. Кто, кроме Брука, мог запрограммировать терминал на диверсионную акцию? Первое, что приходит на ум — хозяин машины. И я решил отработать кандидатуру Нгомо. Юного умельца нигде найти не удалось. Питер все-таки большой, правда, теоретик Хватов? Но, поскольку его терминал был абонентом Сети, это дало возможность проверить содержимое памяти, не вскрывая квартиры. Не мне вам объяснять, как прощупывается обесточенный терминал. И знаете, что там было? Та же самая программа уничтожения, имеющаяся у Брука на домашнем терминале! Мальчишка, впрочем, пытался ее стереть. Думал, если дал терминалу команду стирания, все шито-крыто. Таким образом, стало ясно — он заодно с Бруком. А вы заодно с ними. Теперь самое главное. В терминале у него была «пчела»! Не насекомое, конечно, а система обмена с подпольными базами данных. Вы слышите меня, Хватов? Нгомо Андрей Уильямович — член «Отрядов гуманизации»!

— Очень рад за него, Жижа. Теперь и я туда записался бы, если бы пораньше узнал, какие милые дубки растут в нашем ведомстве.

— Честно скажу, Хватов, я перестаю вас уважать. Мне грубите, а в своих «Отрядах» мелким шагом, небось, ходили. Неужели до сих пор не поняли — они вас подставили так же, как и высокоученого Брука!.. Позор! Еще полковником называется.

— Сердцу не прикажешь, коллега. Не возражаете, если я закурю? Спасибо. Поздравляю, мастерская работа! Золотая все-таки у вас голова, Жижа, за один присест целый заговор раскрыли. Теперь остается объяснить, как я в контейнеровозе сшиб референта.

— О том, как была организована автомобильная авария, вы расскажете завтра, сами. И об истинных ваших мотивах тоже. Только вскакивать не надо, сейчас и так отправимся. Кстати, советую, когда пойдете под руку с сержантом Крутых, двигайтесь плавно и непринужденно. И имейте в ви…

(Далее в фонограмме различимы звуки, соотносимые с ударом тупого предмета о поверхность человеческого тела, падением мебели, бегом; а также — сдавленные стоны, неидентифицированные шумы, крики: «Открой, зараза, убью!» и «Ты постучи, может само откроется!». Затем сработала пожарная сигнализация).

Время 19:30. Сообщение на терминал начальника ГСУ Горобца:

«Алексей Опанасович, только что закончил беседу с объектом. Он признался в совершении им террористических актов. Масштабы заговора и степень вовлеченности других членов комиссии пока неясны. К сожалению, задержать объект не удалось. Матерый оказался преступник! Чтобы у вас не возникало сомнений в моей порядочности, расскажу подробно. Беседа состоялась в его кабинете, двери снаружи охранял мой ассистент, кроме того, мы заблокировали каналы связи. В разумных пределах все меры предосторожности были соблюдены. Я не мог предполагать, что объект внезапно нанесет мне жестокий удар ногой, после чего я окажусь неспособным контролировать ситуацию. Далее, он не позволил войти в дверь моему ассистенту, применив против него стул

и закрывшись изнутри на кодированный замок. Затем активизировал пожарную сигнализацию, ткнув горящей сигаретой в датчик, открыл окно и прыгнул в раскрывшийся уловитель аварийной кишки, по которой спустился на землю. После этого я потерял его из виду. Все произошло за считанные секунды. В настоящее время нахожусь в кабинете бежавшего преступника и ввиду травмы, вызванной ударом (подозреваю перелом), расследование временно прекращаю.

Ваш друг».

ВЕКТОР 8. (интервал 19:30–21:00)

«…Впервые за всю историю человека созданный им инструментарий стал превосходить его не только физически, но и интеллектуально. Солдат первой мировой войны, конечно, испытывал ужас перед движущимся на него танком, но уверенность в том, что танк является механическим придатком разума, ничуть не превосходящего его собственный, мобилизовывала волю. На рубеже 20–21 веков у человечества исчезла уверенность в интеллектуальной избранности. Явился „помощник“, намного эффективнее и органичнее использующий принципы логического мышления: индуктивный, дедуктивный, аналоговый — ведь они заложены в основу его жизнедеятельности, и, кроме того, многократно усилены сверхвысокими скоростями обмена информации и неограниченными объемами памяти. Между тем, вольно или невольно, но наука веками истребляла в человеке альтернативные принципы мышления (интуицию, внечувственное восприятие, парадоксализм и т. д.), культивируя формализованные. Таким образом, каналы информационного взаимодействия человека со средой, отличные от технологических, в настоящий момент оказались недостаточно развитыми. И у человечества нет выбора, кроме как лечь в люльку, им же приготовленную. Это — критический период. Менее явной стала необходимость постоянно принимать решения, следовательно, теряется и умение, и готовность это делать. Однако „помощник“ ненадежен, он вряд ли способен отражать реальность в той мере, чтобы управлять ею. Такое положение неустойчиво: в любой момент люлька может перевернуться…».

Сведения из личного раздела Брука И.А.

Из предисловия к книге: А.Тюрин, А.Щеголев «Психологические тупики компьютерной эры», запись 2012 г., Бехтерево [вместо Предисловия к настоящей повести]

Компьютерный культ (источник компьютерного транса) — разновидность технократического абсолютизма. Его истоки — в страхе человека перед грандиозностью рожденных им механических сил на фоне собственной маломощности. В представлении обывателя, гиперкомпьютер или компьютерная сеть — это развертывание на более высоком количественном уровне способностей человека, делающее его собственные интеллектуальные функции ненужными и оставляющие ему только функции потребления. Оправдание, смысл своего существования человек ищет в деятельности гиперкомпьютера, как своего рода сверхчеловека. Сверхчеловек может принести потребительское счастье, если ему не мешать. Устойчивость гиперкомпьютера принимается за жизненную силу самого человека, и для людей, воспитанных в традициях предпочтения непротиворечивых схем мышления, он становится объектом слепого культа как источник их психического здоровья и радости, стабильной и спокойной жизни, даже бессмертия (в более отдаленном будущем).

Справочные материалы из книги: К.Ван Хелдерн «Истоки технократического культа», запись 2010 г., Нью-Йорк.

Комментарий №17

Полковник Хватов в телефонной кабине… Впрочем, полковник ли еще? Увы, должностным лицом ему оставалось быть совсем недолго — он совершил преступление и позорно бежал от своих товарищей. И, в тоже время, он сам был жертвой. Прирожденный сетевик, закаленный работник, отличник боевой и политической подготовки — вдруг проявил юношеский экстремизм, легко попал под влияние непроверенной, можно сказать, незрелой версии. Что толкнуло его на это? Неудовлетворенность служебным положением, конфликты с начальством, неурядицы в личной жизни? Или это была болезнь? Остается только гадать. К сожалению, значительная часть материалов по делу Хватова недоступна составителю данного текста.

Итак, гражданин Хватов, покинувший не лучшим образом свое рабочее место (костюм его до сих пор несет следы быстрого движения в узкой пластиковой трубе) — стоит в телефонной кабине. Его не мучают угрызения совести. Однако, та ясность, что подвигла его на опрометчивые поступки, померкла. Обстоятельства ночного происшествия вновь утратили четкие контуры, покрывшись туманом нерешенных вопросов. Подрагивающая рука гражданина Хватова лежит на телефонном аппарате. Он думает: звонить или нет? Решает: конечно, звонить, разумеется, продолжать расследование. Все-таки Денис Павлович был истинным оперативником.