Шрифт:
«Мистер Дарси и Лиззи Беннет нашего времени…»
«Тодд – величайший литературный феномен своего поколения».
«Кристиан Грей, извини – подвинься. Балом правит Хардин Скотт».
«Подобное
Главное, к чему нужно быть готовым, – к тому, что ни к чему невозможно подготовиться».
«После» – это вещь к обязательному прочтению, но только заранее подготовьтесь к тому, что вас захлестнет нереальный поток совершенно реальных эмоций».
«Драма, драма, драма… Эта книга затягивает с первых страниц».
«Это просто срывает голову!»
«Я так благодарна Анне Тодд за то, что дала почувствовать все хитросплетения чувств Хессы. Спасибо за 2587 страниц невероятных тревог и эмоциональных волнений. Но главное, спасибо за то, что подарили нам, читателям, возможность пройти путь любви вместе с Тессой и Хардином».
Посвящается всем «маленьким женщинам», обитающим в мире, которые ищут свой путь и пытаются обрести в себе женщину; мы вместе, сестренки, держитесь!
Глава 1
– Рождества без подарков не бывает, – провозгласила Джо.
Она у меня – сильная девочка, с длинными, непослушными каштановыми волосами и единственная из дочерей, которая не оставляла после себя в ванной свинарник. Перебирая тонкими пальчиками с облупившимся черным лаком растрепанную кромку афганского ковра, Джо сидела, скрестив ноги по-турецки, перед своей старшей сестрой Мэг. Когда-то этот ковер ручной работы, сплетенный из черных и красных нитей, был невообразимо красив. Помню, как муж прислал его из Кандагара, где служил в ту пору на передовой. Мы тогда жили в Техасе.
В голове прозвучал скрипучий голос Дениз – председательницы Комитета поддержки семей военнослужащих, которая требовала выражаться исключительно военным языком: не «на передовой», а на «базе передового развертывания». Самой крупной в Афганистане, непременно заметила бы она. Дениз до всего было дело, вот и по поводу нашего ковра она не удержалась и заявила: мол, следовало его отправить на полковой адрес и не платить за доставку.
Моих девочек подобное ничуть не заботило. Они влюбились в ковер с первого взгляда, как и я сама. Когда я сорвала упаковку с прибывшей из другой части света посылки от мужа, который последние восемь месяцев служил за границей, девочки, особенно Джо, пришли в восторг. Подарок был и вправду хорош. Истинное сокровище, насыщенное культурой далекой страны. Мэг нравилось, что в нашем безыскусном жилище появилась роскошная вещь ручной работы. Из всех моих дочерей Мэг была самой большой материалисткой, но меня это не смущало. Я знала, что, если покажу ей верный путь, любовь ко всему блестящему и дорогому сделает ее жизнь достойной и наполнит волшебством.
Сейчас наш ковер уже не столь красив. Его вытоптали, на нем валялись, он износился, потускнел, стал несвежим и бурым, и сколько бы я ни старалась его очистить, так и не обрел изначальных красок.
И все же мы нисколечко его не разлюбили.
– В Новом Орлеане обещают снег, вот это настоящее Рождество! – заявила Мэг, запустив ладонь в свои каштановые волосы. Волосы отросли ей по плечи, и она инструктировала Джо, как добиться эффекта «омбре» – светлые кончики и темные корни. В тот год стояла такая стужа, что дороги заледенели, то и дело возникали заторы, и почти каждый день на шоссе случалась авария. На табло при въезде в наш военный городок количество дней без ДТП неуклонно стремилось к нулю, хотя раньше счет велся на недели. Рекордным количеством дней без смертельных происшествий на дороге за всю историю существования базы Форт-Худ было шестьдесят два.
В то утро не так морозило, как обещали на «Канале 45». Возникал вопрос: ждать ли в гости сестру или она под предлогом непогоды останется дома? У нее всегда находились предлоги. Муж Ханны служил вместе с моим, и о нем порой ходили разные слухи, наподобие того, что он как-то пошутил перед рядовыми по поводу веса жены, а в прошлом месяце затащил в койку медсестру.
– Тетя Ханна еще не звонила? – спросила я дочерей.
Из всех откликнулась только Бэт. Она подняла взгляд и помотала головой.
В Форт-Сайпрус мы переехали прошлым летом; с той поры Ханна успела два раза обручиться, один раз выйти замуж и в скором времени готовилась развестись. Я любила сестру, но не скажу, что сильно расстроилась, когда пару месяцев назад она переехала поближе к городу: нашла подработку в баре на Бурбон-стрит. Бар назывался «Спиритс», там подавали смешанные напитки в подсвеченных черепах и готовили традиционные луизианские сэндвичи. Из сестры получился отменный бармен.
– Она приедет? – спросила Джо, не поднимаясь с пола.
Я заглянула в ее глаза цвета молочного шоколада.
– Не знаю. Чуть позже ей позвоню.
Эми издала неопределенный звук, а я уставилась в пустой экран телевизора.
Я не любила обсуждать с дочерьми проблемы взрослых. Мне хотелось, чтобы они как можно дольше оставались юными и безмятежными, но при том трезво смотрели на мир. Говоря о последних событиях и войне, я пыталась им объяснить, каково в наше время быть женщиной, чего стоит бояться и за что благодарить судьбу. Они подрастали, и задача моя усложнялась. Приходилось объяснять им, что в каких-то вопросах мальчикам и мужчинам приходится гораздо легче, чем нам. Приходилось учить, как защищаться, если вдруг тот же мальчишка или мужчина попытается их обидеть. Растить четырех дочерей в возрасте от двенадцати до девятнадцати – это, я вам скажу, тот еще труд. Моя заслуга – не то, что я справлялась с заботами жены военного, а то, что я воспитала четырех дочерей, надежных, ответственных и умелых маленьких женщин, которые выйдут в свободное плавание и покорят этот мир.
Я остро ощущала свою материнскую роль, и пусть я сама ничего великого не добьюсь, главное, чтобы дочери гордо шли по жизни и не скупились на доброту.
Мэг в семье была главной принцессой. Ее появление стало для нас божьим даром, она родилась после двух болезненных, душераздирающих неудач поздним вечером в День святого Валентина. Фрэнк в это время сидел за письменным столом в своей части и упорно боролся со сном. Каждый час он должен был устраивать обход вокруг бараков позади главного здания. («Дежурство по части», торжественно объявила бы Дениз.)