Самые яркие звезды

Anna Todd

THE BRIGHTEST STARS

Copyright © 2018. The Brightest Stars by Anna Todd

Published by arrangement with Bookcase Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency the moral rights of the author have been asserted

Перевод с английского Елены Корягиной

«One Last Time» – Ariana Grande

«Psycho» – Post Malone

«Let Me Down Slowly» – Alec Benjamin

«Waves» – Mr. Probz

«Fake Love» – BTS

«To Build A Home» – The Cinematic Orchestra

«You Ougtha Know» – Alanis Morissette

«Ironic» – Alanis Morissette

«Bitter Sweet Symphony» – The Verve

«3AM» – Matchbox Twenty

«Call Out My Name» – The Weekend

«Try Me» – The Weekend

«Beautiful» – Bazzi

«Leave A Light On» – Tom Walker

«In the Dark» – Camila Cabello

«Legends» – Kelsea Ballerini

Гуго

де Сент-Винсенту

Надеюсь, в этой книге ты увидишь страсть и будешь и дальше мною гордиться.

Я страшно по тебе скучаю. Постараюсь пить побольше красного вина – за тебя.

Покойся в мире.

Карина, 2019

Всякий раз, как открывается со скрипом старая деревянная дверь, в кофейню влетает ветер. Для сентября необычайно холодно; наверное, вселенная решила наказать меня за то, что я согласилась встретиться с ним именно сегодня. О чем я только думала?

Я едва успела замазать круги под глазами. А одежда, которая на мне, – когда ее в последний раз стирали? Опять же, о чем я вообще думала?

Сейчас-то я думаю о том, как болит голова, а я не знаю, есть ли в сумке таблетки. А еще о том, что удачно села у дверей; если понадобится – смогу быстро выскочить. Кофейня? Скромное местечко, романтика отсутствует напрочь. Тоже правильно выбрала. Я была здесь лишь несколько раз, но это моя любимая кофейня в Атланте. Зал маленький, всего десять мест, поэтому долго засиживаться нежелательно. Есть тут пара вещей, которые стоило бы сфотографировать и куда-нибудь выложить: панно из живых суккулентов, красивая черно-белая плитка на стене бара, однако в целом интерьер строгий. Серого бетонного цвета. Шумят блендеры, перерабатывают фрукты, или из чего там сейчас делают сок…

Единственная скрипучая дверь – через нее и входят, и выходят. Я поглядываю на телефон и вытираю ладони о свое черное платье.

Обнимет ли он меня? Или захочет ли пожать руку? Нет, такой официальный жест трудно представить…

Проклятье. Я тут себя накручиваю, а его даже нет еще. Четвертый раз за сегодня у меня в груди поднимается страх, и я вдруг понимаю, что всякий раз, думая о нашей встрече, представляю его таким, каким увидела впервые. А ведь неизвестно, какая его версия явится. Мы не встречались с прошлой зимы, и я понятия не имею, кем он стал. Да и вообще – знала ли я его?

Наверное, я знала лишь одну версию – яркую пустую оболочку. Я могла бы с ним не встречаться, но перспектива больше никогда его не увидеть – хуже, чем сидеть сейчас здесь. И вот я грею руки о чашку с кофе, дожидаясь, когда он откроет скрипучую дверь, – и это после того, как я клялась и ему, и себе, и всякому, кто вообще меня слушал в последние месяцы, что никогда в жизни…

До назначенного времени еще минут пять. Если он похож на того, прежнего, то опоздает и прошествует ко мне с хмурым видом.

Дверь распахивается, но входит женщина. Маленькая голова,

короткие светлые волосенки торчком; у красной щеки – мобильник.

– Да мне пофигу, Гоуи! Сделай, и все! – рявкает она и, выругавшись, убирает телефон.

Ненавижу Атланту. Народ здесь вечно на нервах, вечно в спешке. Раньше так не было… а может, и было. Все меняется. Раньше мне здесь нравилось, особенно в центре города. Еда в ресторанах выше всяких похвал, и для гурмана, живущего в маленьком городке, одной этой причины достаточно, чтобы сюда переехать. В Атланте есть чем заняться, и все здесь закрывается гораздо позже, чем в окрестностях Форт-Беннинга [1] . А больше всего меня радует отсутствие постоянных напоминаний о военной службе. Никто не ходит в камуфляже. Народ в кино, на заправках, в закусочных – в нормальной одежде. Говорят тут не аббревиатурами, а человеческими словами. И прически всякие-разные, приятно посмотреть.

Я любила Атланту, а он все испортил.

Мы вместе испортили.

Мы.

Лишь до этой степени я готова признать долю своей вины в том, что все порушилось.

– Куда смотришь?

Всего два слова, но они обволакивают меня, переполняют, потрясают все мои чувства и каждое в отдельности. А еще на меня снисходит покой, который я неизбежно ощущаю в его присутствии. И поднимаю глаза – убедиться, что это он, хотя и так знаю. Конечно, стоит надо мной, не сводя карих глаз с моего лица в поисках… воспоминаний? Лучше бы он так не смотрел.

Народу в небольшом зале полно, а кажется, будто вокруг пусто. Нашу встречу я заранее отрепетировала, но он сорвал сцену, и я растерялась.

– Как у тебя это получается? – спрашиваю я. – Я не видела, как ты вошел.

Боюсь, мой голос звучит излишне сурово или нервно. И все же удивительно – как он так ухитряется? Он всегда хорошо умел молчать, а еще незаметно передвигаться. Качества, воспитанные армией.

Жестом приглашаю его сесть. Он опускается на стул, и тут только я замечаю, что у него борода. Четкой линией она обрамляет скулы, закрывая нижнюю часть лица. Это что-то новое. А как же – он всегда соблюдал правила. Волосы полагалось стричь коротко и тщательно причесывать. Усы разрешались – небольшие, не ниже верхней губы. Он как-то подумывал отрастить усы, но я его отговорила. На таком лице усы выглядят пошловато.

Он берет со столика меню.

Капучино. Макиато. Латте. C молоком. Черный.

Когда это все стало так сложно?

Даже не пытаюсь скрыть удивление.

– Ты полюбил кофе?

Он качает головой.

– Нет.

На суровом лице появляется полуулыбка – и я сразу вспоминаю, почему в него влюбилась. Мгновение назад я могла смотреть в сторону. Теперь – нет.

– Не кофе. Чай.

Он без пиджака, рукава джинсовой рубашки закатаны выше локтей. На предплечье видна татуировка. Дотронься я до его кожи – обожгусь или нет? Конечно, я этого ни в коем случае не сделаю и потому перевожу взгляд куда-то поверх его плеча. Подальше от татуировки. Подальше от воспоминаний. Так безопасней для нас обоих. Я прислушиваюсь к окружающим звукам, пытаюсь свыкнуться с молчанием. Я и забыла, как может угнетать его присутствие.