Серпантин
Шрифт:
Он захотел обнять ее, прижать к себе, но не решился. Тогда-то она точно
расплачется.
— Почему тебе хочется плакать?
Женька покачала головой.
— Ты хороший. Ты стал мне нравится. В последний час.
— Если захочешь, так будет всегда.
— Нет, ты не понимаешь. — она повернулась и подняла на него глаза. В них застыла
настоящая боль, такая нелепая и неправильная на этом детском нежном личике. — Я
хотела, чтобы ты влюбился в меня. Чтобы тебе
сегодня увидела тебя возле дома. Хотела подразнить тебя, а потом выгнать. Я
знала, что ты меня так просто не забудешь, и что тебе будет плохо. Но ты… совсем
другой. Ты ни в чем не виноват. И мне не хочется, чтобы ты уходил. Так хорошо…
даже разговаривать с тобой. И я не знаю что мне сейчас делать. Как сделать,
чтобы было лучше.
— Лучше? Для кого?
— Для тебя.
— Но ты же знаешь, как лучше будет для меня. Все просто.
— Нет, не просто. Я не могу рассказать тебе, но… мне нужно решить самой. Как
сделать, чтобы тебе не было плохо. Не понимаю… в любом случае получается, что я
тебя обману. И если ты узнаешь когда-нибудь, то подумаешь, что я хотела
отомстить… не понимаю. Наверное нужно быть взрослой, чтобы понять, как будет
правильнее. Почему я должна разбираться в этом?! Так трудно…
— Что-то я не понимаю..
Она вздохнула и опустила голову.
— Я тоже не понимаю. Мне очень хочется быть твоей девчонкой. Больше всего на
свете.
Все-таки он не выдержал и обнял ее.
— Ева, давай ты мне расскажешь. Честное слово, я все-все пойму. И мы вместе
решим что делать. Вместе же всегда легче, да?
Она…
— Гера, ты где? Очнись!
Он вздрогнул и снова оказался в салоне собственной машины. Оказывается они уже
остановились где-то за городом возле реки и неизвестно сколько сидели в тишине.
— Милый, я молчу уже минут десять. Где ты пропадал? — ласково спросила Ева и
нашла в темноте его руку. Осторожно сжала.
— С тобой.
— Вспоминал как я пригласила тебя чтобы избавиться?
— Как ты узнала?
— Дурачок… я почувствовала это. Но ты прослушал все, что я тебе рассказала
сейчас.
— Нет, не прослушал. Про шизанутых докторов, которые из-за тебя преставились, и
про то, что с тобой нельзя заниматься сексом. Правильно?
— Здорово. Ты как Юлий Цезарь. И что ты на это скажешь? Не веришь, да?
— Конечно верю. От тебя всего можно ожидать. К тому же я помню один наш спор в
лагере. Когда ты сказала, что можешь несколько дней ничего не есть. Так вот
тогда ты стала такой ненасытной, что мне казалось, что ты ешь меня вместо
лагерной еды.
— Ну там так
Ага. И ты бегала такая бодренькая и веселая, а я валялся целыми днями в кровати
и выползал только ночью чтобы поваляться с тобой в кустах.
— Значит ты все понял и мне не надо тебе ничего доказывать как Эльдару.
Славненько! Не думала, что до тебя так быстро дойдет.
Вот спасибо! Милая, ты совсем меня забыла, я же всегда мог понимать тебя как
никто. Даже, если помнишь, тогда, в первый раз, когда ты мне рассказала обо
всем, я все прекрасно понял. Хотя это было и не просто. Но проблемы больше не
было.
Ева помолчала какое-то время. Он почувствовал, как дернулась ее рука. Когда
снова заговорила, голос стал серьезным:
— Я рассказала тогда о том, что меня изнасиловали, и о том, что у меня был
Эльдар.
— Ну да.
— Но проблема была не в этом.
— А в чем?
Обними меня, — мягко прошептала она.
Георгий притянул ее к себе и обнял.
— Теперь-то ты мне можешь сказать?
Она вздохнула
— Родной мой, я дважды уже предала тебя. Первый раз тогда — потому что не
оттолкнула тебя, а второй сейчас — потому что снова оказалась у тебя на пути. Но
если когда-нибудь ты узнаешь правду, то вспомни, что я скажу тебе сейчас. Я
никогда не хотела причинить тебе боль. Просто не хватило сил от тебя отказаться.
Ты слишком дорог мне, понимаешь? Наверное любовь всегда немного эгоистична. Но я
ни хотела причинять тебе боль. И я удержала тебя только потому что любила и
люблю сейчас. Запомни — другой причины никогда не было.
Он отстранился и взял ладонями ее лицо.
— Ева, мне не нравится то, что ты говоришь. Я думал, что знаю все.
— Каждый из вас чего-то не знает. Так уж получилось.
— Тогда скажи, чего не знаю я.
— Если ты поцелуешь меня сейчас, это будет не смертельно.
Алексей
— Это было что-то вообще далекое от христианства. Представь, стоит такой нехилый
домишко этажа в три ростом, а все окна, крыша и остальные прибамбасы
исключительно в форме острых углов. Градусов в тридцать пять, а то и меньше.
Острые углы в христианстве — это же неслыханно! Это символ огня, символ сатаны!
Ты можешь себе это представить?! И в довершение картины такая аббревиатурочка на
фасаде — ЕХБ. Нет, ты вслушайся, как звучит — ехэбэ! И это, заметь, не новый