Чтение онлайн

— Но разве не сложно смотреть на смерть людей? Вам не хочется помочь?

— Мы помогаем, — сказала Дейдре. — Если бы не мы, он бы умер, но холодный и одинокий, полный боли и страха. Разве это не хуже?

— Наверное, но и это ужасно.

— Все не так плохо, — сказала Дейдре. — Да, первые пару раз не по себе, но потом… привыкаешь. Петь кому-то для смерти непросто, но ты помогаешь человеку. Когда они нас слышат, страх пропадает. Они погружаются в счастливые воспоминания, могут уйти. И мы всегда идем вместе, так лучше.

— Завтра

я начну учить тебя петь, — сказала Хелен.

— Я уже умею петь, — сказала Лорелей. — Я пела годами.

— Да и нет, — сказала Хелен. — Ты отточила механику использования голоса. Но я научу тебя, как соединяться с тем, что ты слушала сегодня. Мы поем разные песни, и тебе нужно научиться использовать их все. Ты лишь несколько месяцев спустя сможешь пойти с нами в море.

Месяцев? Лорелей подумала об учебе. Она останется в Чатеме? Они ждали, что она будет жить с ними?

— Я не могу оставаться так долго, — сказала Лорелей. — Я думала пробыть тут только пару недель, может, до конца семестра, но не собиралась переезжать сюда навсегда.

— Я понимаю, что тебе придется принять решение, — сказала Хелен, — но пока ты тут, мы научим тебя хоть чему-нибудь.

Лорелей согласно кивнула.

— Еще одно, — сказала Хелен. — Я чуть не забыла.

Она встала и ушла. Лорелей слышала, как Хелен идет по ступеням. Когда она вернулась, она вручила Лорелей маленькую синюю шкатулку. Внутри был серебряный кулон с большим лиловым камнем, что отражал свет, в нем вспыхивали синие искры.

— Это моей сестры, — сказала Хелен, — твой бабушки, Люсии. Она была замечательной женщиной, очень сильной сиреной. Она хотела бы, чтобы он был у тебя. Я берегла его для этого дня.

— Спасибо. Он прекрасен, — Лорелей надела его на шею. Она застегнула цепочку, и ей показалось, что она снова слышит Песнь.

Глаза Хелен слезились.

— Ты так похожа на нее. Сходство поражает.

— Правда? Я не видела ее ни разу.

— Идем. Я покажу тебе, как она выглядела.

Лорелей встала и прошла за Хелен из кухни. Она попала в комнату с пианино и арфой. В углу была большая фотография женщины на берегу, держащую за руку ребенка.

— Это твоя бабушка, — сказала Хелен.

Женщина была очень похожа на Лорелей. То же круглое лицо и носик-пуговка, каштановые волосы спиралями обрамляли лицо. Она была светлокожей, лишь пара веснушек на носу, а еще те же светло-зеленые глаза. Но в ее лице была такая энергия, ее улыбка озаряла фотографию. Люсия держала за руку улыбающегося ребенка. Лорелей узнала в девочке свою маму.

— Она поразительна, — сказала Лорелей.

— Как ты, — ответила Хелен.

— Нет, я не такая красивая. Она роскошна. Я… простая.

— Ты — копия Люсии во всем. Она бы гордилась тобой. Ты будешь невероятной, как она. Это точно.

Хелен склонилась и поцеловала лоб Лорелей, а потом ушла. Лорелей стояла и

смотрела на портрет пару минут, ее глаза смотрели на нее с лица бабушки. Было сложно поверить, как ее мир изменился меньше, чем за день. Вчера она была обычной девушкой, а теперь была сиреной, что могла отправлять моряков к смертям. Лорелей коснулась кулона на груди, молясь о силе.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Нельзя отвлекаться во время пения, — сказала Хелен, опуская еще книгу на живот Лорелей. — Поверь, поводов отвлечься будет много. Нужно сосредоточиться. С опытом становится легче.

Лорелей лежала на полу, стопка книг была на ее животе. Она сосредоточилась на ритме дыхания. Это отличалось от техник на уроках вокала, но Хелен настояла, что работа над дыханием поможет очистить разум. Вдох носом, выдох сквозь сжатые губы, воздух циркулировал в ней.

— Сейчас ты научишься успокаивать паникующий разум, — сказала Хелен, — но для этого тебе самой нужно быть спокойной. Когда кто-то тонет, они сразу паникуют. Тебе нужно успокоить их, чтобы они прекратили борьбу. Когда ты сделаешь это, все будет просто.

Хелен сидела рядом с арфой, играла протяжные ноты. Ее изящные пальцы перебирали струны, музыка заполняла маленькую студию.

— Слушай обертоны. Слышишь их?

— Да, — сказала Лорелей, закрыв глаза. Она слышала звуки над сыгранными нотами. Хелен напевала под мелодию, голос становился громче, она играла быстрее. Она запела без слов. Напев был без четкого ритма, но зато задевал много нот. Она перестала играть на арфе, встала и добавила слова мелодии:

Туман и тени зря борются

С серебряными каплями,

А тихие волны бушуют,

Тихо поют на глубинах,

Успокаивают разум,

Утешают сердце.

Те же ноты Лорелей слышала под водой в бухте, они были сплетены с голосом Хелен. Тон был ясным и пронзительным, как колокольчик. Тепло растекалось по телу Лорелей. Ее пульс замедлился, она таяла на полу.

— Пой со мной, — сказала Хелен.

Лорелей вдохнула сквозь губы, песня была на ее языке. Она напевала с Хелен, пока слова не стали знакомыми, и тогда она запела. Их голоса помогали друг другу, Лорелей стала уверенной, Хелен добавила гармонии. Она не открывала глаза, слушала их голоса. Хелен замолчала, и Лорелей пела сама, погрузившись в рябь песни в ее голове.

Лорелей открыла глаза и убрала стопку книг с живота. Хелен натянуто улыбалась. Она протянула руку и помогла Лорелей встать.

— Это было неплохо, да? — спросила Лорелей.