Сердцеед
Шрифт:
— Мэри? — осторожно переспросила она.
— Да.
— А почему вы спрашиваете? — «Я задала ему глупый вопрос», — подумала Виктория. Но зато она смогла выиграть время.
Как и следовало ожидать, сержант вместо того чтобы ответить ей, повторил свой вопрос.
— Нет, — ответила она. И это была правда, поскольку сам Хантер ни разу не произнес имя «Мэри» и говорил лишь о женщине, занимавшей когда-то особое место в его жизни. — Это имя мне ничего не говорит, — сказала она.
Дэниэлс отпил еще глоток кофе.
— Ну, я думаю, пока мне больше ничего
Его замечание, что она еще может понадобиться для дальнейших показаний, вынудило Викторию сказать ему о намеченном на уик-энд окончании ее работы в замке.
— Простите? — сказал он, озадаченный этой добровольной информацией со стороны Виктории. — Я-то думал, вы постоянная сотрудница мистера О'Хари.
— Нет, временная, — ответила она, вкратце рассказав, как была откомандирована в замок.
— Повторите, пожалуйста, имя. Эллиот Баумэн? — повторил он и сделал пометку. — Прошу вас, дайте номер телефона, по которому я мог бы с ним связаться.
«Странно», — подумала Виктория. Она размышляла, что ему нужно от Эллиота, кроме характеристики на нее.
— Он уже несколько лет адвокат мистера О'Хари, — добавила она.
И снова Дэниэлс поблагодарил ее.
— Кстати, — сказал он, — не откажетесь ли вы передать лейтенанту Гибсону, что мы закончили?
Дрожь, которую Виктории удалось подавлять в присутствии детектива, охватила ее, как только она покинула кухню. Ей казалось, что она видит страшный сон и не может проснуться. Она вновь и вновь мысленно воспроизводила то малое, что знала о случившемся этой ночью.
Ей стало известно, что Тэппинг и Пэгги ушли на полуночную прогулку и когда вернулись, увидели искалеченное тело миссис Мэджин, но были полностью отрезаны от замка, потому что вне замка механизма для приведения решетки ворот в действие не было.
То, что Пэгги оказалась в компании английского адвоката, удивило Викторию меньше, чем тот факт, что они не продолжили свой явный взаимный флирт в обеспечивающей уединение спальне Пэгги. Хотя в этот вечер с той стороны камина не раздавался шум яростных любовных утех, Виктории, однако, показалось, что перед приходом Хантера кто-то топтался у соседней двери. Она не упомянула об этом в разговоре с сержантом Дэниэлсом, поскольку не была уверена в этом.
Син Майкл был, конечно же, в своей комнате, когда раздался известивший о трагедии вопль его сестры. Это она посчитала необходимым сообщить сержанту.
«Значит, он вышел из своей спальни одновременно с вами?» — спросил сержант Дэниэлс. «Именно этой ночью Деборы в замке не было», — вдруг подумала Виктория. А ведь светловолосая подруга Сина Майкла могла бы обеспечить ему надежное алиби на все вечернее время после обеда.
«Убийство, — рассуждала Виктория, — должно было произойти после того, как Тэппинг и Пэгги пошли прогуляться, а также после возвращения Хантера и Чена из Мэриленда: ведь лимузин не смог бы въехать во внутренний двор после закрытия ворот». Но когда вернулся Хантер? Виктория мучительно вспоминала, сказал ли он об
Виктория не могла сказать что-нибудь определенное в отношении слуг: все они высыпали во двор примерно в одно и то же время. Но по их одежде становилось ясно, что их подняли с постелей.
Подходя к дверям игровой комнаты, Виктория услышала, что лейтенант Гибсон допрашивает Хантера.
— Мы нашли это письмо с вашим именем в кармане покойной, — прозвучал голос офицера. — Вам оно известно?
— Нет, — сказал Хантер после некоторого молчания. — Я вижу его впервые.
— И, следовательно, упоминание имени Мэри…
Лейтенант Гибсон остановился на середине фразы, увидев, что Хантер отвлекся на Викторию, которая в нерешительности остановилась в дверях.
— Все в порядке, — сказал Хантер, отнюдь не встревоженный ни ее присутствием, ни вопросом офицера. — Это мисс Кэмерон, мой секретарь.
— Извините, пожалуйста, за то, что помешала вам, лейтенант, — сказала она, — но сержант Дэниэлс просил передать вам, что он готов составить отчет.
Блондинистый лейтенант поблагодарил ее и попросил Викторию оставить их. В какое-то мгновение Виктория увидела бумажку, лежавшую на столе, и тут же узнала ее, понимая, что поймала Хантера на лжи.
Когда Виктория покидала комнату, она услышала, что детектив вернулся к своему последнему вопросу.
— Итак, имя Мэри, мистер О'Хари?..
— Это моя сестра, — мрачно прозвучал ответ Хантера.
28
Виктория рассеянно барабанила по столу, словно надеясь, что отбиваемый ритм либо ускорит восход солнца, либо сотрет из памяти ужасные воспоминания о событиях последних часов. Она сомневалась, чтобы кто-нибудь в замке спал.
Но больше всего Викторию беспокоил Хантер.
Мэри…
Его сестра? Это уже утешительно. Но зачем он обманул лейтенанта, заявив, что никогда не видел письмо?
Рано или поздно полиция установит, что он лгал, и его будут подозревать в убийстве.
Виктория еще больше пала духом, сфантазировав сценарий, по которому Мэри стала жертвой преступления и ее поспешно захоронили, чтобы скрыть правду, — возможно, даже под фундаментом замка.
«Перестань!» — приказал ей разум. Хантер О'Хари ни в чем не виноват, нет оснований обвинять его.
«К тому же, — подумала она, — я, кажется, люблю этого человека и поэтому должна доверять ему».
Кроме того, рассуждала она, способен ли человек, только что совершивший в своем доме убийство, прийти к ней в спальню и беседовать о скаутах, об общих чертах характера, о свидании?..
«А ведь может, — цинично ответил ее внутренний голос. — Особенно если ему нужно надежное алиби».
В замке скрывался убийца. Ее бы не особенно удивило, если бы она обнаружила, что все домочадцы в этот час, когда темнота ночи постепенно сменялась утренним светом, заглушали свои тревоги болтовней и кофеином.