Чтение онлайн

А потом шли и делали.

Калиш стоял на краю пятиметровой воронки, образовавшейся на том месте, где прежде было Сердце. Никаких следов Г. М. Вообще никаких. Хоронить нечего.

Погибших в Зоне редко удаётся похоронить по-человечески.

Позади него послышались неровные шаги. Калиш не обернулся.

– Damn...
– сказал Шухарт.
– Nothing...

Он доволокся до края воронки, встал на четвереньки, упал на правый локоть и

тяжело уселся, свесив ноги вниз. Калиш, подумав, присел рядом.

– Russian?
– спросил Шухарт.

– Ес, - кивнул Калиш.
– Инглиш?

– North American, - сказал Шухарт.

– Всё равно я ни хера по вашему не понимаю, - сказал Калиш.

Шухарт пожал плечами. Ему тоже было всё равно.

Калиш расстегнул карман на бедре, вытянул флягу, отвинтил крышку, отхлебнул и предложил соседу. Тот, кажется, совсем не удивившись, взял её, кивнул и сделал хороший глоток.

"Силён", - уважительно подумал Калиш.

Шухарт вернул флягу и снова кивнул, благодаря. Потом достал плитку шоколада и протянул Калишу.

– Hate this cold war shit, - сказал он.
– Damn.

– Ну-ну, - ответил Калиш.

Шоколад был сухой и твёрдый, совсем не похожий на продукцию фабрики "Красный октябрь". И очень горький.

– Не знаю, - сказал Шухарт. Он принял от соседа половинку шоколадной плитки, откусил от неё и, не чувствуя вкуса, принялся механически жевать.
– Ни хрена не понимаю, что теперь будет.

– Спасибо, - сказал Калиш.

– И раньше ни хрена не понимал, а теперь тем более.

– Вот засада, - сказал Калиш.
– А комитетчики-то тю-тю, оба. Интересно, освободят нас теперь или нет? Вроде, обещали... Надо было дойти - дошли.

– Ну, сдамся я. Руки на виду, всё такое. Вот русский, он меня отведёт к тутошним легавым. Может, пристрелят сразу... Чтоб не мучился. Русский, ты меня отведёшь к вашим фараонам?

– Калиш, - сказал Калиш, тыча себе в грудь пальцем.
– Калиш я.

– Калишья, - выговорил Шухарт, улыбаясь.
– Прикольно... А я Рэд.

– Рэд? Красный, что ли?

– Рэд.

– Обалдеть.

– Рэд Шухарт.

– Как же вы сюда попали-то?

– Мэтрикс, - сказал Шухарт и сделал над воронкой широкий жест.
– Хороший был парень. Джеймс долбаный Бонд.

– Ой ё...

– Мужик был что надо.

– Откуда вы здесь? Это же жопа Сибири, Якутия. Тут даже железных дорог нет. Из космоса вас скинули, что ли?

– Через океан мы с ним плыли, потом в гору пёрли. Потом полетели, - Шухарт взмахнул широко раскинутыми руками.

– На самолёте, что ли?

– Ну, а потом пешком. А в Зоне - ну, ты, небось, и сам соображаешь, как мы по вашей грёбаной Зоне шли, раз сам тут

сидишь...

– Это ж как надо выпендриться, чтобы сюда втихаря дотопать!

– Сталкеры, мать нашу...

Шухарт нервно засмеялся. Калиш дрогнул плечами, потом его тоже разобрало.

Они поржали немного на пару, сидя на выбросе взрыхлённой таёжной почвы на краю воронки.

– Ладно, - сказал Калиш.
– Я вот понимаю, ради чего в Зону хожу. Замаливаю грехи. Отдаю долг Родине. А ты чего сюда припёрся?

– Можно подумать, я ещё на что-то годен, кроме как хабар из Зоны таскать, - усмехнулся Шухарт.
– Ваша русская Зона - говно, вот что я тебе скажу. Наша, в Хармонте, тоже не подарок, но у вас тут вообще полная задница. Там я хоть чувствую, как и что, а здесь только дрожу, как заяц, и не понимаю ни черта.

– Выпьешь ещё?

– Давай. Кстати, у меня тоже есть. Сейчас принесу, у меня в заспиннике...

– Да ладно, потом, у меня пока не кончилось.

– Калишья, да?

– Калиш.

– Калишь.

– Точно.

– За тебя.

– За тебя!

Чокнулись.

– Закуски, что ли, поставить? Не одним же шоколадом...

– Я что говорю - выбора у меня, в общем, никакого и не было. В клинике можно только подыхать. На воле мне делать нечего. Гута... нет больше Гуты. Папу моего тоже... забрали. Приехали, когда меня дома не было. И с концами. Хотя я искал... Осталась только Мартышка. И с каждым днём ей всё хуже и хуже, понимаешь? Она и меня узнавать перестала...

– Сейчас, погоди.

Калиш повернулся, протянул руку и взял термос.

– Чай, горячий ещё. Налить?

– Давай.

Калиш свинтил с термоса мятый оловянный колпачок, протянул её Шухарту, открыл пробку и налил в подставленный колпачок крепкого таёжного чаю.

– Спасибо.

– Да не за что. Кто бы мы были, если бы не делились с коллегами? Говно, только и всего. Все мы одинаковые, все мы неликвиды... Погоди секунду.

Калиш встал, подошёл к двери, приоткрыл её и глянул на спящую Таньку. Опять одеяло сбросила, егоза... И спит в обнимку с медведем своим. Греется от него. Ну, пусть.

Он укрыл Таньку, поцеловал её (утром побриться надо не забыть, чёрт) и вернулся на кухню.

– Теперь можно и чайничек... А всё-таки, как же ты собирался выбираться отсюда, диверсант хренов?

– Да никак...
– Шухарт усмехнулся.

– То есть?

– Никак и всё. Рейс в один конец. Сделали бы дело - и сдались первому же вашему патрулю. Говорят, вы сейчас шпионов сразу не вешаете...

– Ну у вас там и порядочки...

– Ладно, можно подумать, ваши так не поступают.