Сердце в пустыне
Шрифт:
Глава II
Сумрак сгущался, отблески заката почти догорели на небе, и в напоенном ароматом цветов воздухе ощущалась ночная прохлада.
Минуло время, когда над улицами пронесся последний призыв муэдзина, нескончаемый и тягучий, как пустыня или жара.
Как и многие жители Багдада, душные летние ночи Зюлейка проводила на плоской крыше дома. Мужчины спали отдельно от женщин. Места хватало для всей семьи. Обычно Зюлейка ложилась с краю, там, где крыши дома касались ветки большого платана. Дерево росло рядом с оградой – с него можно было легко перебраться
После долгих колебаний девушка решила уступить мольбам Амира и согласилась на ночное свидание.
Они виделись несколько раз, но это происходило днем, когда Зюлейка ходила за водой или носила дяде обед. Встречи были короткими и волнующими. Разумеется, молодые люди не успевали поговорить. Девушка боялась любопытных глаз – днем багдадские улицы так многолюдны! И вот Амир предложил встретиться ночью.
За эти дни Зюлейка передумала о многом. Тайком взяла у Надии зеркало и украдкой разглядывала себя. Справедливо ли, что у нее нет ни одной приличной рубашки, никаких украшений? Почему дядя Касим не задумывается о ее замужестве, ведь ей пошел шестнадцатый год! Тетка обращается с ней, как с рабыней, и даже мысли не допускает, что у нее могут быть свои собственные желания и мечты!
Вчера Амир страстно произнес, глядя ей в глаза:
«Ты красивее всех, Зюлейка! Твои прелестные ножки должны ступать не по камням, а по коврам, ты достойна того, чтобы жить во дворце! Я хочу видеть тебя каждый день, я не желаю расставаться с тобой!»
Зюлейка лежала без сна, глядя в темное небо, думая о том часе, когда увидится с Амиром. В груди разгорался предательский жар, плавно стекал вниз, незаметно охватывал собой все тело. Девушка не до конца понимала, чего она хочет, но желание было столь властным, жарким, неодолимым, что она с трудом дышала. Зачем противиться тому, что неизбежно? Зачем людям жемчуг, если в небесах каждую ночь загораются звезды, к чему им богатство, когда! на свете существует любовь!
Ночь обладает странной силой, ночью все по-другому, чем днем. В тайные, полные лунного света часы между мужчиной и женщиной возникает особая близость. Конечно, Зюлейка боялась. Боялась, что узнают родные, опасалась гнева дяди, страшилась собственного безрассудства, но… не испытывала страха перед Амиром. Он был благородным человеком, много выше ее по положению, умнее и старше. Ее душа, ее сердце принадлежали ему без остатка и были полны доверчивости и любви.
Ближе к полуночи девушка услышала тонкий свист и тихонько поднялась с кошмы.
Несколько раз треснули ветки. В саду заворчал сторожевой пес. Потом воцарилась тишина, только цикады выводили свою бесконечную трескучую песнь.
Зюлейка спрыгнула со стены и угодила прямо в объятия Амира.
– Ты здесь! – восторженно прошептал он.
– Да!
Восторг в его голосе сменился тревогой.
– Никто не услышал?
– Кажется, нет.
Зюлейка почувствовала его губы на своих губах и мигом забыла, где она и что с ней происходит. Поцелуй был долгим, властным,
– Здесь опасно оставаться. Пойдем.
Зюлейка медленно пошла вперед. Ноги и руки ослабли, сделались безвольными, как у тряпичной куклы. Сердце гулко стучало в груди.
Багдад спал. Порой издалека доносились неясные звуки; на улицах было темно, как в подземелье. Девушка вздрагивала от малейшего шороха; ей чудилось, будто при каждом шаге подошвы ее сандалий издают слишком сильный шум.
Вскоре на небе появилась луна и озарила мир своим сиянием. По земле разметались причудливые узоры теней. Над головой вспыхивали и гасли миллиарды звезд – то был ритм вечности. В таком же ритме бились человеческие сердца – сначала одни, потом другие… Жизнь тянулась бесконечной цепью, у нее было столько же звеньев, сколько мерцающих точек в необъятной тьме. Пересчитать их все был способен только Аллах.
Амир привел Зюлейку в пальмовую рощу на окраине квартала Карх. В столь поздний час появление людей в таком месте было большой редкостью. Здесь им не могли помешать. В траве и в листве деревьев шелестел теплый ветер; казалось, свежие ночные запахи проникали прямо в душу.
Молодой человек остановился и положил руки на плечи девушки.
– Если ты согласилась прийти на свидание, Зюлейка, значит, ты меня любишь и хочешь принадлежать только мне, мне одному!
Она покорно прошептала:
– Да, мой господин!
– Не называй меня господином. Ты знаешь, как меня зовут.
– Амир.
Ей хотелось взять его имя в ладони и прижать к своему сердцу.
Он расстелил припасенную кошму и мягко принудил Зюлейку сесть на нее. Осторожно запустил пальцы в густые волосы девушки, принялся гладить, ласкать.
– Скажи, о чем ты мечтаешь?
– Не знаю, – растерянно прошептала она, хотя думала и грезила об одном-единственном чуде: никогда не расставаться с этим прекрасным юношей!
Амир улыбнулся в темноте.
– А я хочу, чтобы многие вещи сделались бесконечными, чтобы время разжало свои тиски, чтобы не надо было ни о чем думать, ничего решать. Чтобы эта ночь продолжалась вечно, а ты всегда оставалась такой, как сейчас!
Он опустил девушку на кошму, и его властные руки проникли под рубашку Зюлейки. Обвили талию, потом скользнули ниже. Горячие губы приникли к нежной девичьей груди.
– Не бойся, – прошептал молодой человек. – Все хорошо. Просто теперь ты моя! Моя, правда?
Зюлейка не в силах была ответить. Ей было и стыдно, и страшно. Страшно оттого, что она не могла с собой совладать, вырваться, оттолкнуть, убежать, сказать «нет». Прошло несколько секунд; ей казалось, что его губы и пальцы – везде. Амир сорвал с девушки одежду, приник к ее телу. Зюлейка чувствовала прикосновение его бархатистой кожи, ей чудилось, будто она срастается с ним, что они волшебным образом превращаются в некое единое существо.
Жар все сильнее разливался по телу, погружая в сладкое оцепенение. Зюлейке было так приятно и хорошо, что она не заметила, как Амир овладел ею. Девушка вздрогнула, почувствовав боль, которая странным образом сочеталась с острой сладостью, и постепенно покорилась новым, неизведанным ощущениям.