Сердце в пустыне
Шрифт:
Касим обрадовался приходу Зюлейки и в первую очередь припал к тыквенной фляге с холодной водой. Утолив жажду, сказал племяннице:
– Сейчас покупателей нет. Побудь немного в лавке вместе с Икрамом, мне надо отлучиться по делам.
Икрам, двенадцатилетний сын Касима, обычно помогал отцу. Касим не хотел оставлять его одного: мальчишка был непоседливый и беспечный – того и гляди убежит на улицу, бросив товар и забыв о торговле.
Едва отец скрылся из виду, Икрам, сверкая быстрыми, черными, как угольки, глазами, обратился к Зюлейке:
– Отпусти меня в
– Иди, но не задерживайся, а то попадет нам обоим! – со смехом ответила Зюлейка и потрепала его по голове.
Мальчишка выскользнул из-под навеса и через мгновение был таков.
Оставшись одна, девушка принялась перебирать сафьяновые туфли, любуясь тщательной выделкой кожи и изящной вышивкой. Она всегда носила простые сандалии из сыромятной кожи и теперь думала о том, какого совершенства, должно быть, достигло искусство одеваться у людей, которые могут позволить себе купить такую обувь. Зюлейка привыкла довольствоваться малым и не мечтала о красивых нарядах. Девушка хорошо знала, каково ее положение в семье, и была благодарна дяде хотя бы за то, что он давал ей пищу и кров.
Задумавшись, Зюлейка не заметила, как в лавку вошел покупатель.
– Нет ли здесь туфель, похожих на те, какие носит супруга нашего великого халифа?
Услышав мужской голос, девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась.
Покупатель, наверное, шутит! Откуда такая обувь в обычной базарной лавке? Зюлейка слышала, как дядя Касим говорил о том, что туфли любимой жены халифа Харун аль-Рашида, прекрасной Зубайды, расшиты драгоценными камнями и сделаны из дивной тонкой кожи, напоминающей нежные лепестки роз.
Девушка подняла глаза. Перед ней стоял красивый молодой человек в богатом одеянии с шелковым поясом и украшенным золотыми насечками кинжалом. Касим относился к таким покупателям, как к редким птицам, случайно угодившим в силки.
У юноши были пристальный, почти безразличный взгляд, непроницаемое лицо и плотно сжатые губы. Казалось, он держит свои чувства глубоко в тайниках души, как держат золото в крепко запертых сундуках.
Зюлейка перевела дыхание и почтительно поклонилась.
– Таких туфель нет, господин, но есть другие, они тоже красивы.
Она взяла в ладони нежно-розовые, как заря, туфельки без задника с изящно загнутыми узкими носами. Украшавшие их прозрачные мелкие жемчужины сверкали, словно капли росы на поверхности цветочного лепестка.
Молодой человек посмотрел на туфли, потом – на девушку. Загорелая кожа, рубашка грубого полотна. Никаких украшений, даже обруч, удерживавший длинные, рассыпавшиеся по плечам волосы, сделан из простого металла. При этом – нежнейшие черты, огромные пленительные глаза, прелестный нос с тонкими крыльями и четко обрисованные губы. Красота этой девушки казалась совершенной и вместе с тем удивительно естественной. То было создание, любовно вылепленное невидимыми руками всесильного Аллаха.
– Моей матери больше подойдут другие, например эти.
Покупатель указал на темно-синие с серебристым
Мгновенная радость пополам со смущением и растерянностью промелькнула на лице Зюлейки. Она думала, что юноша хочет сделать подарок своей жене, невесте или наложнице.
Девушка вновь поклонилась.
– Господин прав.
– Я их беру, – небрежно произнес покупатель и спросил: – А где хозяин лавки?
– Он скоро вернется.
Молодой человек слегка склонил голову набок. У него были большие, блестящие золотисто-карие глаза. Ресницы казались такими шелковистыми и длинными, что их хотелось потрогать руками.
– Ты его дочь?
Зюлейка почувствовала, как лицо предательски заалело под пристальным, испытующим взглядом незнакомца. Девушка быстро ответила:
– Племянница. – И зачем-то добавила: – Мои родители давно умерли.
Покупатель отсчитал дирхемы, [4] не спросив о цене. У него были изящные, легкие, унизанные кольцами пальцы.
4
Дирхем – старинная арабская серебряная монета; равнялась 2,97 г чистого серебра, чеканилась с 695 г.
Получив деньги и пересчитав их, Зюлейка простодушно произнесла:
– Вы дали слишком много дирхемов, господин!
Юноша впервые улыбнулся, снисходительно и вместе с тем добродушно и нежно.
– Знаю. Отдай дяде, сколько считаешь нужным, а остальное оставь себе.
– Я не могу. Не могу обманывать дядю, – просто сказала Зюлейка и протянула покупателю деньги.
Он пожал плечами.
– Тогда отдай ему все. – Потом спросил: – Когда ты снова придешь в лавку?
– Не знаю, – взволнованно ответила Зюлейка, чувствуя, что разговор принимает неожиданный оборот. – Сегодня я принесла дяде обед…
– Ты можешь сделать это и завтра, – властно произнес он. – Как тебя зовут?
Девушка смущенно назвала себя.
– У тебя хорошее имя. Задорное и нежное, как ты сама. Где ты живешь?
Когда Зюлейка вновь ответила, высокий гладкий лоб ее собеседника прорезала тонкая морщинка: едва ли нога молодого господина хотя бы однажды ступала по улицам бедного ремесленного квартала!
– Направляясь в лавку, ты проходишь мимо мечети Джами ал-Мансур?
Зюлейка кивнула.
– В полдень я буду ждать тебя у входа в мечеть.
С этими словами он забрал покупку и вышел на улицу.
Вскоре прибежал Икрам, потом вернулся Касим, и девушка отдала дяде деньги за туфли, сказав, что их приобрел состоятельный господин для своей матери. Касим не стал ругать племянницу за то, что она беседовала с посторонним мужчиной, ибо ей удалось продать товар по очень выгодной цене.
Зюлейка покинула лавку и медленно побрела по жаркой улице. Кровь гулко стучала в висках, взор застилал туман. Она поговорила с незнакомцем несколько минут, но ей чудилось, будто минула вечность, потому что эта беседа перевернула ее душу.