Чтение онлайн

– Почему я не могу взять Ясина с собой?

– Потому что любой мужчина хочет видеть своим старшим наследником родного, а не приемного сына. Ты должна понимать, как тебе повезло: этот молодой человек знатен и богат, а у тебя нет иного приданого, кроме твоей скромности и красоты. Нельзя требовать от судьбы невозможного, дабы не быть наказанной ею!

Зюлейка опустила голову. По щекам заструились слезы.

– Судьба и без того жестока ко мне! Сделать выбор между Ясином и Алимом – значит разорвать сердце пополам!

Шейх Абдулхади

тяжело вздохнул. Он не умел читать, но знал, что сказал Пророк: «Не устроил Аллах для человека двух сердец внутри…».

– Рассудим иначе. Если ты уедешь с Алимом, рано или поздно тебе удастся уговорить мужа привезти мальчика в Багдад. Полагаю, ваша разлука будет недолгой. Но если ты выберешь Ясина, а Алим уедет, ты навсегда потеряешь этого юношу. И будешь несчастна. Мы позаботимся о мальчике. Я приму участие в его воспитании.

Зюлейка кивнула.

Едва передвигая ноги, она пошла к своему шатру, возле которого ее встретила Фатима.

– Я знаю, – тихо произнесла та, когда Зюлейка рассказала ей о разговоре с шейхом. – Я видела, как ты бегала на край оазиса.

– Ты меня осуждаешь?

Фатима пожала плечами.

– Я давно тебе говорила: ты не такая, как мы. Пустыня стала твоим пристанищем, но не домом. Никто не вправе говорить человеку, что ему следует делать. Это решает Аллах. Если хочешь уйти, уходи, и не думай о том, правильно ли поступаешь!

– Я должна расстаться с сыном! – с невыразимой горечью воскликнула Зюлейка.

– На свете не бывает чистого счастья – так уж устроен мир! Сколько Аллах забрал, столько и даст. Мы не знаем, когда и как это случится. Остается верить, что потери восполнятся, и, даже если наша мечта не осуществится, мы хотя бы получим то, что заслужили.

809 год, Куфа

Абдулхади дал Алиму и Зюлейке верблюдов и опытного кочевника, который проводил их до дороги, ведущей к Куфе.

Земля потрескалась от знойного солнца. Блеклое небо на горизонте подпирала желто-коричневая кромка холмов. Кое-где высились нагромождения валунов: казалось, на землю упал каменный дождь.

Далеко на горизонте виднелись очертания башен и стен большого города. Возвышавшийся на границе песков, он представлялся чудом, созданным по прихоти некоего могущественного волшебника. Красные стены Куфы живописно смотрелись на фоне янтарно-желтой пустыни и ярко-синего неба.

Когда они въехали в город, Зюлейка, следуя приличиям, опустила на лицо покрывало, но Алим продолжал в волнении сжимать ее руку. Его присутствие обнадеживало и подбадривало молодую женщину, которая еще не пришла в себя после столь внезапных и разительных перемен. Она не могла вспоминать без слез прощание с сыном. Ясин выслушал мать с недетской серьезностью и спросил:

– Ты скоро вернешься?

– Да! – прошептала Зюлейка. – Я постараюсь!

Она надеялась, что ей

удастся смягчить сердце Алима. Он казался понимающим и терпеливым человеком. Если ей повезет, она забеременеет вскоре после свадьбы и подарит мужу наследника, и тогда он наверняка не станет возражать против ее встречи с Ясином.

Очутившись в Куфе, Алим немедленно занялся поисками муллы, готового совершить брачный обряд. Молодой человек обещал невесте, что они поженятся до захода солнца и проведут ночь в объятиях друг друга.

Центральное место в городе занимала древняя мечеть из кирпича-сырца, стены которой имели полукруглые выступы и были покрыты разноцветной мозаикой. Помещение храма занимали бесчисленные ряды темных, похожих друг на друга фигур. Зюлейка прошла в отведенное женщинам место и слилась с другими закутанными в покрывала безмолвными силуэтами, и все же Алиму казалось, что в мечети нет никого, кроме них двоих.

Юноше удалось договориться, чтобы их поженили сегодня, в перерыве между третьей и четвертой молитвами, после чего они с Зюлейкой отправились искать пристанище.

Почти все дома в городе были обращены фасадом внутрь – на улицу выходили только однообразные слепые стены. Богато или бедно живут хозяева, можно было определить, только войдя в дом.

Алиму и Зюлейке повезло – их приняли степенные, среднего достатка супруги, державшие небольшую гостиницу: они выделили молодой паре уютную комнатку с чисто выбеленными стенами. Здесь были мягкие ковры, кое-какая утварь и удобная мебель. Окна комнаты выходили в затененный зеленью внутренний дворик.

Алим договорился об оплате, после чего повел Зюлейку на рынок.

За исключением великого Харун аль-Рашида и немногих высших чиновников, мужчины в халифате почти не носили украшений. Они ограничивались перстнем с печатью и дорогим оружием, тогда как женщина без драгоценностей уподоблялась здесь дереву без листьев. Изящные застежки, тонкие золотые цепочки, длинные жемчужные нити, бриллиантовые подвески, янтарные ожерелья, литые обручи и браслеты, кольца для ног и для пальцев рук, гроздья серег – все это переливалось и вспыхивало в лучах яркого солнца ослепительными радужными огнями.

Однако Алим нашел, что большинство украшений плохо сработано, и сказал, что драгоценности лучше купить в Багдаде. Он приобрел для Зюлейки вышитую блестящими нитями нежно-розовую рубашку, ярко-красное, унизанное золотыми цехинами покрывало и мягкие, искусно расшитые разноцветным бисером туфли. Эта обувь напомнила Зюлейке о прошлом: о лавке дяди Касима, его жене Надии и о многом другом, о чем она предпочла бы не вспоминать.

И все-таки молодая женщина была очень рада. Ее глаза сияли таким безудержным, наивным восторгом, что Алиму хотелось плакать. Какое счастье – сделать счастливым того, кто столь долго был обездолен и покинут! Того, кто в ответ на сочувствие и заботу способен подарить тебе то, что невозможно приобрести ни за какие блага мира.