Чтение онлайн

— Ты-ы! Не бросайся этим словом где попало! Для меня оно святое. Понял? Трепло! — и, разжав пальцы, сказал обычным голосом: — Закрепишь основные болты. Привинтишь кронштейны. — И глаза его снова стали голубыми.

Оставшись у станка один с тяжелым ключом в руках, Славик вдруг почувствовал себя униженным и уязвленным. Руки дрожали — ключ срывался с гайки, ему хотелось плакать. И работа показалась ненавистной, принижающей его человеческое достоинство. Какая насмешка судьбы! Столько возвышенных мечтаний, и вдруг — завинчивай гайки. Захотелось послать все к черту, уйти с завода и никогда больше не возвращаться. Пропало самолюбивое

желание доказать, что он не хуже других в бригаде, желание, с которым неделю назад он пришел на завод. И любопытно ему было, и в тоже время убеждал себя: что в них особенного? Притворщики, изображают высокую сознательность, И даже радовался, если в бригаде что-нибудь не ладилось.

В первый день к нему подошел старый рабочий. Славик сразу отметил его худобу и падумал: «Не больно сытно, видать живётся.

Рабочий спросил, кивнув в ту сторону, где ребята собирали станок:

— В бригаде работаешь?

— Ага.

— Учеником?

— Хотел инженером — не берут,

— Как пролез? По блату?

— Куда?

— В бригаду.

«А-а, значит, и в эту бригаду можно по блату попасть», — почти обрадовался Славик и ответил:

— По блату. Я свояк Гончарова,

— Ясно. Свояк свояка…

— Вот-вот.

Славику хотелось, чтоб рабочий начал хаять бригаду и даже Тараса, хотя в душе ценил его дружескую поддержку. Но рабочий сказал другое:

— Гончаров человек правильный, но чудак. Лучший сборщик. Пятый разряд. Работай, выгоняй монету. Так нет, ему охота учить таких сосунков, как ты. Пускай в ФЗУ идут. А он — в бригаду. Не было на сборке бригад, они все переиначили. Дают сто пятьдесят процентов. Но что он с этого имеет, Гончаров? Вот чего я не могу понять. У него пятый разряд, у Кости второй, а прогрессивку делят поровну. Чудак!

— У Тараса батька богатый, — решил подыграть Славик.

— Ярош? Он же не родной.

— А все равно денег дает сколько хочешь.

— Врешь, — не поверил рабочий. — На что ему тогда жилы надрывать на сборке?

— Сознательность.

— Да, есть люди, — вздохнул почему-то старик. Сказал: — Ну, Ярош пускай. Золотые руки у человека.

— А вы сколько выгоняете?

— Да как когда. Полторы — две. Славик свистнул.

— Что ж это по вас не видно? — и, втянув щеки, сжал их пальцами, разинул рот: мол, почему же такой худой?

Рабочий в ответ мазнул Славика по лицу промасленной ветошью:

— Утри нос.

Обиделся, видно. И Славик тоже. Будь это где-нибудь в другом месте — не посмотрел бы ни на возраст, ни на положение, ни на что. А тут пришлось смолчать.

Вообще в первый день ему не повезло. Как смазали по лицу, этого хоть никто не видел. А вот свидетелей второго его унижения нашлось достаточно. Славик стоял и с любопытством разглядывал громадные станки. Вдруг звонок наверху. Он задрал голову и ужаснулся. На него ползла огромная станина. Он не знал ещё тогда, какая послушная машина кран и как ловко и легко может проносить по тесному проходу многотонные детали щуплая беленькая девочка-крановщица. Казалось, никому не остановить махину и она вот-вот раздавит его. Он отскочил, как испуганный заяц. Сильно ударился о станок ногой и едва не распластался на черной промасленной земле. Когда же увидел, что станина, повисла неподвижно, а с высоты, из будки выглядывает остроносое, весело смеющееся личико, захотелось провалиться сквозь землю.

В тот момент он возненавидел

крановщицу. И вот теперь бравирует смелостью, пренебрегая правилами техники безопасности. За это ему не раз уже доставалось от Тараса, ребят. Всякие поучения раздражали Славика. Зато мастер Галыга сразу убедил: витиевато матюкнулся и пригрозил, что выгонит с завода без лишних слов и наставлений. Славик, сам болтун, уважал людей немногословных и решительных: сказал — сделал. Угроза мастера подействовала, дня два он не выкидывал никаких фокусов.

Вообще взаимоотношения на заводе между людьми ему нравились. Нет той интеллигентской вежливости, какая была на студии, но нет и фальши.

А главное, нравилась продукция. Например, специальный, по особому заказу изготовленный горизонтально-протяжной автомат с тягой в шестьдесят тонн! Или вон другая «штучка» — вертикальный станочек высотой с добрый дом! Вероятно, должно возникнуть какое-то особое чувство, когда собственными руками соберешь такой станок, электрики вставят ему «душу», придут инженеры и начнутся испытания. Один раз Славик уже присутствовал на испытаниях. Он придирчиво наблюдал за бригадой и неожиданно для себя без привычной насмешки подумал, что не зря пишут в книгах об особой рабочей гордости. Этим чумазым чертям есть чем гордиться! Не станок — целая поточная линия. Хорошо, если б писали где-нибудь в паспорте, кто собрал станок. Глядишь, в недалеком будущем могло бы появиться: Владислав Шикович.

Славик размышлял об этом совершенно серьезно, не иронизируя над собой. Так же серьезно предложил в конце смены:

— За такой станок не мешало бы… — и щелкнул себя по горлу.

Славика будто и не слышали. Но через минуту нерешительно отозвался Лопатин:

— А может, правда, хлопцы?

— Не искушай меня, родная! — шутливо пропел Костя.

— Как ты легко поддаешься! — со злостью бросил Лопатину Ходас. — Гляди, как бы он не перекрестил тебя в свою веру.

— Кто «он»? — вспыхнул Славик. — В какую веру? Кто «он»? Я? Так я здесь, живой, здоровый. Имя мое Владислав Шикович! — Славика задело, что Ходас сказал «он», будто его, Славика, здесь нет или он им не ровня. Но кричал он так громко нарочно: пусть другие рабочие у проходной слышат, что не такой уж лад и дружба в этой коммунистической бригаде.

Тарас больно сжал ему локоть.

— Славик, замолчи!

— А почему он обращается со мной, как с низшим существом?

— Что ты мелешь?

— Если человек ставит себя слишком высоко, ему всегда кажется, что другие хотят унизить его. Это мания, — сказал Генрих, приветливо помахав кому-то рукой.

Славик не нашелся, что ответить, а тут еще Тарас:

— Не будь ты таким петухом. Не придирайся к слову. Свои же хлопцы все.

— Ребята! Компромиссное решение: в железнодорожной столовой пьем пиво, — предложил Вася Лопатин.

…И вот сегодня после новой стычки с Хо-дасом Славик припомнил все до. мелочей, начиная с первой ссоры за столом на даче.

«Чего он цепляется? Что ему надо? Брошу к дьяволу! Ну их!.. Нет, так просто я не брошу. Я вам устрою «сладкую жизнь». А уйду, так с музыкой», — угрожал он всей бригаде.

Но подошел Тарас. Посмотрел, как он работает, сказал дружески:

— Слава, ты неправильно держишь ключ, потому он у тебя срывается. Вот так нужно, — и показал.

Доброе слово — и пропала злость на бригаду, осталась разве что против одного Ходаса.