Чтение онлайн

— Да, мне тоже так показалось. Это заставило меня задуматься... что пришло время... — Она не закончила фразу.

— Пришло время сказать друг другу: «Addio, senza rancor»? — Он вопросительно посмотрел на нее.

— Что означает эта фраза?

— Что-то вроде: «Прощай, не поминай лихом». Но если вспомнить, как это сказано в первоисточнике, а это из «Богемы», то следует перевести так: «Прощай, пока еще есть время проститься без упреков и сожалений».

— Прекрасно сказано, — холодно усмехнулась Хилма.

— Посидим здесь? —

неожиданно предложил он, указывая на скамью, на которой солнце и тень создавали какой-то замысловатый узор.

Она тотчас согласилась, почувствовав созвучность их настроений. Теперь даже самый долгий разговор будет не так неприятен. Возможно, будет даже забавным. Ведь с чувством юмора у них все в порядке.

— Здесь очень приятно. — Она стянула перчатки, и его внимание привлекло кольцо на пальце — символ помолвки.

— Гм-гм, очень красивое кольцо. — Слегка насмешливо он взял ее руку и стал разглядывать его.

— Разве тогда... тогда на балу... вы не увидели его?

— Тогда я не смотрел на ваши руки, — сухо ответил он.

Она не нашлась что ответить, и после некоторого молчания он продолжал:

— Очень надежное подтверждение весьма благополучного состояния дел у вашего нареченного, — заключил он, отпуская ее руку.

— Ятоже так думаю, — невозмутимо согласилась она. — Кстати, ваша... Эвелин показалась мне очаровательной, когда я увидела ее на маскараде. Вы были правы, — добавила она.

— Да, это так.

— И как скоро вы собираетесь пожениться? — Ее внимание, казалось, было занято наблюдением за храброй птичкой, которая, подпрыгивая, все ближе и ближе приближалась к ним.

Наступила небольшая пауза.

— По всей вероятности, сразу после Рождества. Эвелин хочет провести медовый месяц на Ривьере, чтобы избежать самый неприятный месяц лондонской зимы, — без особого энтузиазма ответил он.

— Это хорошая идея.

— А когда у вас свадьба?

— Думаю, примерно в это же время. Мой брат к тому времени должен вернуться домой. Он в Америке, в деловой поездке. Мне хочется, чтобы он был на моей свадьбе.

— Конечно. — В его голосе звучал вежливый интерес. — Это ваш единственный брат?

— Да, и мы очень дружны с ним с детства. Он улыбнулся и шутливо сказал:

— Вы, наверное, были очень благовоспитанным ребенком, Милая. И, наверное, очень хорошенькая, с этими ясными синими глазами и золотыми волосами до середины спины, не так ли?

Хилма рассмеялась.

— Безусловно, волосы у меня были длинными. Но насчет «благовоспитанного ребенка», боюсь, что это не про меня. Иногда мы с Тони были просто невыносимыми. Между прочим, тот перочинный ножик... это его, еще с детских времен, — добавила она.

— Ах, это тот, с помощью которого вы проникли в мою квартиру и взломали замок моего бюро?

— Ну, если вам так хочется, назовите это так, — согласилась она.

— Какое необычное применение сувенира невинных

детских лет, — насмешливо заметил он.

— Тони с вами бы не согласился, — мгновенно возразила она. — Мы и раньше пользовались этим ножом для открывания окон.

— Боже мой! У вас что, была небольшая банда взломщиков?

— Вовсе нет. Просто когда мы жили у деда на ферме, то часто ночью вылезали из нашего окна на крышу сарая, спускались на землю и отправлялись гулять при луне. А потом возвращались через кухонное окно и по задней лестнице пробирались наверх к себе в спальню. Этим ножом мы и отжимали оконный шпингалет.

— Так вот откуда этот профессионализм. Теперь понятно, почему вы так легко проникли в мою квартиру.

— Боюсь, что так.

Он смотрел на нее с задумчивой улыбкой и, пожалуй, чересчур восхищенно, если учесть, что они уже обсудили вопрос расставания.

— Это не очень-то подходящее начало жизни для такой золотой девушки какой вы стали потом.

— Я пытаюсь понять, — задумавшись проговорила Хилма, — какой смысл вы вкладываете, называя меня так?

— «Золотая девушка»? Но вы же действительно золотая во всех смыслах. Именно так я всегда думаю о вас. Ваши изумительные волосы, ваш аристократизм, ваша манера держаться — все это как бы подтверждает, что только самое лучшее и дорогое едва достойно вас.

Хилма еще осмысливала его слова, когда толстенький мальчуганов очень тесном костюмчике приблизился к ним и спросил:

— Пожалуйста, не могли бы вы сказать мне, который час?

— До чая еще очень далеко. Мальчик огорченно вздохнул.

— Пять минут пятого тебе годится? Мальчик покачал головой.

— Чай будет только в пять.

— Да, это грустно. А что это у тебя под мышкой?

— Мой грузовик. Он сломался. Колесо соскочило. — Было ясно, что жизнь — дело скучное и безрадостное.

— Дай-ка мне его. Я посмотрю, может быть, смогу починить.

Хилму удивило и весьма позабавило, с какой спокойной уверенностью ее спутник справился с ситуацией. Через минуту уже ни он, ни маленький мальчик не обращали на нее внимания. Они склонились над грузовиком и были заняты мужским разговором.

— Сможете починить? — с беспокойством осведомился мальчик.

— Думаю, да, если ты доверишь его мне и не будешь мешать.

Мальчик выпрямился.

— Я очень устал, — сказал он тихо. — Я, наверное, прошел много миль.

— А, так ты, оказывается, путешественник. Тогда тебе лучше присесть и отдохнуть.

Мальчик безуспешно попытался вскарабкаться на довольно высокую для него скамью, и Хилма снова отметила про себя, как умело ее спутник подхватил эту толстенькую фигурку и посадил на скамейку.

— Вот так. А теперь посиди спокойно, пока я закончу.

Ребенок медленно потер руками колени. Потом посмотрел на Хилму, по-видимому, только сейчас заметив ее:

— Он ваш муж?

— Нет.

Он снова потер колени.