Сердце меча
Шрифт:
Он опешил.
— Как… не хочешь?
— Ну вот так, не хочу. Я буду актрисой, Рики. Пе-ви-цей. У меня не будет времени ни на какую семью. Мне некогда будет возиться с детьми и прыгать возле печки. И я совсем не хочу ждать тебя из очередного рейда… аж пока не дождусь известия о смерти…
— Бет… — голос юноши был все тише и тише. — Так ты… не любишь… меня?
— Что за вопрос — люблю, конечно. Но любовь — это одно, а замуж — это совсем другое.
— Н-не понимаю, — пробормотал
— Дик, семья убивает все чувства. Брак — это хомут, посмотри на мою маму. Ты говоришь, она замечательный человек, а я вижу, что несчастный. Она вышла замуж не по любви, да еще мужа после рождения Джека видела только на экране. Ты хочешь, чтобы и я так? Три года ждать, пока мы вырастем. А потом — опять ждать? А если за эти три года ты захочешь пойти в свои монахи? Скажешь — не захочешь?
— Не знаю. Я же потому и говорю: вот сейчас я бы забрал твою любовь — а потом все-таки понял, что мое призвание в Синдэн. А должен был бы жениться на тебе.
— Ни фига не должен. Я свободный человек, и кому хочу, тому даю.
— Такие свободные люди знаешь, как называются?
Бет аж вскинулась, вся кипя от гнева.
— Ну и козел же ты, Дик Суна. Ну и козел! Я так и знала, что ты меня этим попрекнешь!
— Ничем таким я тебя не попрекал! — он тоже начал выходить из себя. — Я только понять не могу, чего ты хочешь! Для меня не было ничего дороже Синдэна, пока ты не появилась. А теперь ты говоришь, что я должен предать Синдэн, а взамен ничего не получить.
— Как это ничего? Ты меня лапал-лапал, а теперь говоришь — ничего?
— Ну, а что это, если не ничего? Я ведь люблю тебя, а не лапанье.
— Я не понимаю, как это можно меня любить — а теперь струсить.
— Да ничего я не струсил!
— Ну так докажи!
— Почему это? Бет, я что, совсем тебе не нужен?
— Нужен, конечно! Я столько времени на тебя убила — и что?
Она осеклась. Дик смотрел на нее во все глаза, правой рукой сжимая крест на груди — до того что костяшки пальцев побелели.
— Ты меня не любишь, — прошептал он.
— Это у тебя просто какие-то странные понятия о любви: умри, но сдохни.
Он медленно покачал головой.
— Ты меня не любишь. Майлз был прав: тебе просто… интересно, как оно будет.
— А тебе — нет? Вот лицемерная скотина: у самого даже хвост на затылке стоял, когда он меня облизывал, а теперь строит из себя Рюделя. Иди и целуйся со своим шеэдом. И цацку свою забери, — она сняла с шеи крестик и бросила Дику.
Дик не поймал.
Стеклопластовый крестик упал между ступенек, прозвенел по ним уровнем ниже и улегся там.
— А ну, отойди! — Дик толкнул Бет, чтобы она освободила дорогу.
Он сам не знал, насколько он, привыкший к полуторным-двойным
Она оступилась и упала с лестницы.
Вместе с ней упало его сердце. Он успел кинуться вперед и прихватить ее за то, что было ближе: за волосы; в итоге она не опрокинулась вниз головой и не сломала шею, а пересчитала несколько ступенек попой и остановилась на площадке ниже, прикусив язык и рыдая от боли.
— Бет! — он спрыгнул к ней и быстро ощупал, проверяя, нет ли переломов. — Ты в порядке?
Наградой за заботу была оплеуха.
— Кретин! — крикнула она, когда боль в языке сделалась терпимой. По лицу ее градом катились слезы. — Уйди, придурок!
Она развернулась, чтобы спуститься еще на пролет, Дик с криком «Да подожди ты!» ухватил ее за шиворот чоли, и…
Хрррясь! — тонкий шелк блузки разошелся. Дик весь обледенел: как он, если что, объяснит теперь ВОТ ЭТО??? Бет взвизгнула, сжала разорванную блузку руками на груди и ломанулась в дверь, ведущую на пятую палубу.
Дик вторично похолодел при мысли о том, что будет, если этот бардак услышит Вальдер. А он непременно услышит, если Бет будет так колотиться в дверь — она же не знает, что без замка та открывается только изнутри отсека…
— Бет, ты с ума сошла, вернись сейчас же! — он попробовал оттеснить ее от двери, обхватил за руки и грудь, но она завопила:
— Пусти, мне больно!
За время этой короткой борьбы его тело пришло в состояние боевой готовности — совершенно помимо его воли, и очень некстати, потому что…
Потому что дверь пятой палубы открылась и во всю высоту и ширину проема воздвигся страшный, как смерть, Вальдемар Аникст.
Мгновенно оценив обстановку, он оторвал Дика от Бет, пригнулся к ней и горячо, заботливо — словно это не он избегал и поносил ее! — спросил:
— Что с тобой, девочка, милая? Он тебя обидел?
Бет была перепугана не меньше Дика и не могла ответить ни «да», ни «нет». Тогда Вальдер развернулся к юноше, и его перекошенное лицо было еще страшней обычного.
— Ты лапал ее?
— Да, — ответил Дик, потому что правды скрывать не собирался.
Вальдер схватил его правой рукой за загривок и сильно, страшно ударил лицом об опорный столб винтовой лестницы.
Глава 5
Шин Даллет
Самым серьезным наказанием, которому Бет подвергалась в жизни, было лишение обеда в школе. Поэтому мгновенная расправа, учиненная над Диком, повергла ее в оцепенение. Вальдер показался безжалостным огромным чудовищем, которое способно размозжить и ее, если правда о происходившем здесь вырвется из ее губ.