Чтение онлайн

Зато он говорил почти не умолкая. О сокрушительном поражении, которое чероки вскоре нанесут англичанам. О паническом бегстве всех бледнолицых с индейских земель. О своей ненависти к Ва-йе — сыну презренного Инаду.

— Если вы до такой степени презираете нас, то зачем вы взяли меня в плен, а не убили? — спросила Кэролайн, следуя за ним по тропе, окаймлявшей высокий холм.

— Ты все еще считаешь, что я должен был убить тебя? — спросил Тал-тсуска и, не дождавшись ответа, проговорил, возбужденно стуча себя в грудь: — Ты останешься как живое напоминание

обо всем, что нам удалось преодолеть. Я буду смотреть на тебя и говорить себе, что ты была женой змеи, ты принадлежала его сыну и что теперь, когда их могилы поросли густой травой, я распоряжаюсь тобой, как хочу.

Через два дня они вошли в маленькую деревню. Тал-тсуска отказался сообщить ее название, но, судя по направлению, в котором они шли, и по некоторым словам Волка, которые так кстати вспомнились ей, Кэролайн поняла, что они находятся в одном из центральных селений.

Не понимая языка чероки, Кэролайн, тем не менее, догадалась, что к Тал-тсуске здесь относятся как к герою, вернувшемуся домой после очередного подвига. И что к ней местные жители питают враждебность и презрение. Если она ожидала встретить здесь сочувствие и помощь, то жестоко просчиталась. Женщины выкрикивали что-то явно нелестное в ее адрес, потрясая над головой кулаками, и, злобно бормоча себе под нос какие-то ругательства, поворачивались к ней спиной и расходились.

Тал-тсуска привел ее в маленькую неопрятную хижину. На земляном полу валялось несколько грязных, изорванных одеял. Вытряхнув из них тучи пыли, Кэролайн огляделась вокруг. В помещении царил полумрак. Свет проникал сюда сквозь щели между бревнами, из которых была сложена хижина, и через дымовое отверстие в потолке. Окна отсутствовали.

Единственным выходом отсюда была дверь, выходившая на центральную площадь поселка. Старуха индианка внесла дымящуюся миску с ужином, которую, злобно оскалив беззубые десны, едва не швырнула Кэролайн в лицо. Однако это не помешало Кэролайн с аппетитом съесть принесенное безвкусное варево. Если ей суждено убежать — а она не сомневалась, что рано или поздно случай для этого представится, — то надо поддерживать свои силы чем только можно.

Лежа без сна на своем убогом ложе, Кэролайн слышала бой барабанов. Вскоре к этому звуку присоединилось заунывное пение индейцев, которое делалось все громче и громче, перейдя под конец в истошный визг. «Они празднуют победу над опасными врагами — мною, Мэри и Коллин», — с отвращением подумала Кэролайн. Мысли ее вернулись к побегу. Надо во что бы то ни стало освободиться из рук этих варваров. Но как?!

Постепенно усталость и нервное напряжение дали о себе знать, и она заснула. Вдруг входная дверь скрипнула, и Кэролайн в ужасе села на одеяло. В дверном проеме на фоне яркого костра на мгновение показался силуэт высокого, широкоплечего мужчины. Он вошел в хижину, со стуком захлопнув за собой дверь.

Полуживая от страха, Кэролайн неслышно отползла в дальний угол хижины, нащупав в темноте единственное оружие, которое ей удалось раздобыть здесь, — камень величиной с небольшую картофелину. Она закусила губу,

чтобы не закричать, и с ужасом ждала, когда цепкие руки дикаря схватят ее. Напрягая слух, она уловила тихий звук его мягких, осторожных шагов. Индеец шел к ней. Кэролайн подняла руку над головой. Она ударит изо всех сил, и, может быть, ей посчастливится нанести ему серьезную рану. О том, что произойдет после этого, она предпочитала не думать. Но отдать свое тело на поругание этому негодяю, не попытавшись даже оказать сопротивление, казалось ей немыслимым.

Сердце ее гулко стучало в груди, ладони рук вспотели, во рту пересохло. Шаг, еще шаг, еще...

— Кэролайн?

Она было подумала, что от страха у нее начались слуховые галлюцинации. Но нет! Это был его голос!

— Рафф! О Боже, это ты, Рафф! — В то же мгновение Кэролайн оказалась в его объятиях. Волк сжал ее так сильно, что у нее перехватило дыхание. — Но как же тебе удалось найти меня? Тал-тсуска говорил, что ты — его пленник и что тебя убьют при малейшей попытке бегства!

— Это долгая история. А нам надо как можно скорее выбираться отсюда.

— Да, но как? Ведь дверь ведет на площадь, а там полно народу! — Кэролайн, слегка отстранившись, с любовью вгляделась в черты лица Волка, но ей удалось увидеть лишь контуры его слегка выдающихся скул и прямого, благородного носа. — И если они впустили тебя сюда, то это западня! Тал-тсуска ненавидит тебя лютой ненавистью!

— Нет, я попал сюда без его разрешения, — усмехнулся Волк. — Вы готовы идти?

— Да, но...

— Натяните это на голову и слегка пригнитесь, — и он протянул ей одно из одеял.

Кэролайн, преодолевая отвращение, покрыла им голову, поддерживая рваные концы под подбородком.

— Что бы ни случилось, бегите к югу, к реке. Эдвард там ждет нас и...

— Нед? Нед жив?!

— Да, и он ждет нас в каноэ. Бегите туда как можно быстрее, — и он, крепко держа ее за руку, подошел к двери. Кэролайн упиралась.

— А вы как же? — в первые минуты их встречи она даже не заметила, что обращалась к Волку на «ты».

— Не беспокойтесь обо мне!

— Но что вы собираетесь делать здесь?

— Не тревожьтесь, Кэролайн, я догоню вас! — Он постарался, чтобы слова его звучали как можно убедительнее, хотя знал, что ему, возможно, придется пожертвовать собой ради ее безопасности, И Кэролайн, по-видимому, догадалась об этом. Она закинула руки на плечи Волку и в страстном порыве прижалась к нему. Он слышал частое, гулкое биение ее сердца у своей груди и с наслаждением вдыхал аромат ее волос.

— Ребенок... — шепотом произнесла Кэролайн, но Волк приложил палец к ее губам и твердо произнес:

— Мне все равно, кто его отец. Я ничего не хочу знать!

— Но я хочу рассказать вам, что... Мне следовало сделать это еще тогда... — Теперь, когда над ними обоими нависла смертельная опасность, Кэролайн стало безразлично, кому достанутся Семь Сосен и остальное имущество Роберта. Ничто на свете не имело значения, кроме ее любви, кроме их ребенка. — Ваш отец никогда... Это было...