Чтение онлайн

— А вы?

Волк, сжав зубы, наблюдал за движением ее руки, сжимавшей влажный лоскут. Тонкая, нежная рука — и такая сильная. Какой огонь загорается в его жилах от одного ее прикосновения! Он прикрыл глаза и вполголоса произнес:

— Мне некуда уходить отсюда. Я — житель приграничной полосы.

Но ведь это теперь и ее дом, подумала Кэролайн, но промолчала, перевязывая его раны. Волк надел рубашку, повесил на плечо одно из ружей и помог Кэролайн забраться в каноэ.

В тусклом свете луны река, по которой они плыли, казалась еще более бурной и опасной. Но Волк умело правил лодкой, и вскоре место их кровавой схватки

с чероки осталось далеко позади. Незадолго до рассвета похолодало, подул резкий, колючий ветер, и в воздухе заплясали снежинки. Но каноэ, не останавливаясь, продолжало скользить вниз по реке.

Они почти не разговаривали друг с другом. Иногда Кэролайн сменяла Волка на веслах, но она быстро утомлялась, и он, несмотря на раны, продолжал грести изо всех сил.

Вдоль берегов быстрой речки больше не видно было холмов, которые уступили место равнине, и Кэролайн поняла, что форт Принц Джордж уже недалеко. Когда стало темнеть, Волк направил каноэ к берегу, и, выйдя из лодки, Кэролайн почувствовала, насколько она устала и как нуждается в отдыхе ее измученное тело.

— Там недалеко есть небольшая хижина, — сказал Волк, вытаскивая лодку на песок. — Думаю, Морганы перебрались в форт или вернулись в Чарльз-таун. Мы сможем переночевать в их домике.

Волк оказался прав. В небольшой хижине, скрывавшейся среди деревьев, уже несколько месяцев никто не жил. Распахнутая настежь дверь криво свисала с одной единственной кожаной петли. Пол в комнате устилали сухие листья и обрывки бумаги. Кэролайн старательно вымела его сосновой веткой, а Волк тем временем занялся починкой двери. Он не стал собирать хворост. Несмотря на холод, они не рискнули бы разводить огонь в печи и тем самым обнаруживать свое присутствие. Сидя друг подле друга на одеяле, они, поеживаясь от холода, доели остатки провизии, взятой в индейском лагере.

— К полудню мы уже будем в форте Принц Джордж.

— Дай Бог! — с чувством отозвалась Кэролайн.

— Я знаю, что для вас все это невыносимо тяжело... — начал он, желая возобновить разговор о ее будущем ребенке, но не решаясь заговорить об этом прямо. Кэролайн опустила глаза на сцепленные руки. Она держалась скованно и напряженно, так, словно впервые осталась с ним наедине.

— Вам холодно? — спросил он, почувствовав, насколько глупо звучал его вопрос в сложившихся обстоятельствах. Разумеется, ей было холодно! Но Кэролайн лишь плотнее закуталась в одеяло и улыбнулась ему.

— А как себя чувствуете вы? Ваши раны сильно вас беспокоят?

Волку хотелось признаться, что не только перевязанные ею раны, но и все его тело болит от ушибов и ссадин, от перенапряжения и от холода. Но он лишь покачал головой и положил в рот последний ломтик сушеной оленины. Прожевав и проглотив его, он вздохнул и с надеждой взглянул на нее.

— Кэролайн! — Она подняла на него глаза, и Волк в который уже раз подивился ее нежной, изысканной красоте. После всех тягчайших испытаний этого дня она сохранила ясность взгляда и грацию движений. Любуясь ею, он едва не забыл о том, что намеревался сказать ей. Светлые волосы обрамляли ее овальное лицо с матово-бледной кожей, голубые глаза доверчиво глядели на него, щеки покрывал нежный румянец.

Волк наклонился к ней и с волнением произнес:

— Мне безразлично, кто отец вашего ребенка! — Губы Кэролайн внезапно дрогнули, и она стала разглядывать кайму своего одеяла, нервно теребя ее тонкими пальцами.

—

Понятно, — еле выдавила она из себя. Глупо было надеяться, что он неравнодушен к ней...

— Нет! Ничего вам не понятно! — Волк схватил ее за руки и с силой притянул к себе. Кэролайн тщетно пыталась воспротивиться этому. — Я имел в виду, что слишком дорожу вами, и поэтому мне все равно, чье дитя вы носите под сердцем! — На сей раз он смущенно отвел взгляд и продолжал, с трудом подбирая слова: — Я понимаю, что не заслужил вашего прощения! Ведь с самого начала я повел себя с вами как последний негодяй! — Тень слабой улыбки скользнула по его полным губам. — Я всегда думал, что нет ничего хуже, чем быть незаконнорожденным ублюдком. Оказывается, вести себя как ублюдок гораздо, гораздо хуже! — Он робко взял ее за руку и с надеждой заглянул в ее глаза. — Я прошу вашего прощения за нанесенные вам обиды. И я нисколько не удивлюсь, если вы...

— Он ваш, — сказала Кэролайн, проведя кончиком языка по пересохшим губам. — Отец моего ребенка — вы!

— Кэролайн, я...

— Нет, выслушайте меня! — Она выпрямилась и взглядом заставила его замолчать. — Вы можете сколько угодно утверждать, что вам это безразлично. Но мне, поверьте, не все равно, от кого я зачала это дитя! Я не сказала вам об этом раньше, потому что мной владели досада и оскорбленная гордость. — Она густо покраснела и опустила голову. — Я ни разу даже... Ваш отец никогда... — Ей удалось заставить себя снова посмотреть в глаза Волку. Вздохнув, она твердо произнесла: — Вы — единственный, с кем я была близка.

— Неужели это правда? — с восторгом и недоверием спросил Волк и, прочитав ответ в светившихся счастьем глазах Кэролайн, притянул ее к себе.

Они больше не чувствовали холода, хотя ветер все так же шелестел оголенными ветвями деревьев, проникая в хижину сквозь щели между бревнами.

Волк приподнял рукой прядь ее белокурых волос и, любуясь их блеском, тихо произнес:

— Они и впрямь как лунный свет! — Но Кэролайн, нахмурившись, с тревогой взглянула в его агатово-черные глаза и спросила:

— Ведь индейцы станут преследовать вас, Рафф? — Его рука на мгновение замерла, но лишь затем, чтобы обнять ее за талию.

— Давайте не будем пока думать об этом. — Он поцеловал лоб, висок и порозовевшую щеку Кэролайн и, слегка отстранившись от нее, с радостью заметил, что глаза ее загорелись страстью. Кэролайн тяжело дышала, грудь ее вздымалась. От близости его горячего, желанного тела у нее кружилась голова. Но это не помешало ей с тревогой произнести:

— Вы рассказывали мне, что у чероки принято мстить за убитых воинов. — От волнения голос ее слегка охрип. — А ведь вы убили их из-за меня! Вы были вынуждены выбирать между людьми вашего племени и мной!

— Нет! — горячо заверил ее Волк, нежно поглаживая ее пушистые волосы. — Нет, Наквиси Усиди, Маленькая Звезда! В том, что произошло, нет ничьей вины. Ни вы, ни я, ни даже Тал-тсуска не повинны в сегодняшнем кровопролитии. Причины этого гораздо глубже. И я имею основания не опасаться, что стану жертвой мести! Верьте мне, Кэролайн!

Волк говорил правду. Он почти не сомневался, что вскоре разразится кровопролитная война, в которой чероки понесут множество потерь. Им будет уже не до мести. Но сейчас не время для подобных мыслей, сказал он себе. Ведь рядом с ним женщина, которую он любит. И от которой вынужден будет отказаться.