Чтение онлайн

Время тянулось, солнце поднималось все выше, обжигая лучами его незащищенную голову и грозя превратить мозг в угли. Он закрыл глаза, стараясь защититься от ослепительного блеска, и в его мозгу заплясали искаженные образы и картины прошлого. Тайри нахмурился, увидев, как из туманных коридоров времени выступили давно забытые им люди. Столько смертей, столько убийств! Его жертвы проходили перед ним непрерывной чередой. В его ушах, словно эхо, зазвучал голос преподобного Дженкинса: «Кто приходит с мечом, от меча и погибает…», – и он громко рассмеялся. Преподобный глубоко заблуждался на этот счет. Он бы обрадовался пуле как другу, если бы она

заменила грозившую ему теперь пытку.

Он покачал головой, стараясь обрести спасение от осаждавших его горьких воспоминаний, и внезапно перед ним материализовался образ Рэйчел. Другие тени отступили, и в его памяти теперь осталась одна она.

Рэйчел. Добрая, любящая, заботливая.

Рэйчел. Более прекрасная, чем сама жизнь.

Рэйчел. Возможно, он полюбил ее в тот самый момент, когда впервые увидел. Почему же он так неохотно признал это?

Воспоминания о часах и минутах, проведенных вместе с нею, теперь целиком поглотили его. Она всегда была рядом, если он в ней нуждался. Ее нежная забота спасла ему жизнь. Она нянчила его, перевязывала его раны, она заставила его иначе взглянуть на жизнь. Но, что было гораздо важнее, она исцелила раны, от которых болела его душа, помогла ему осознать, что он нечто большее, чем никчемный бродяга, что он нечто более ценное, чем высокопрофессиональный убийца.

– Рэйчел! – Рыдая, он громко выкрикивал ее имя, скорбя о том, что могло бы быть и чему не суждено было осуществиться.

Очнувшись, Тайри открыл глаза, и первое, что он увидел, была все та же прекрасная синяя миска. И не важно, сколько раз он отводил от нее взгляд, стараясь смотреть в другую сторону, не важно, сколько раз он проклинал Аннабеллу, все равно рано или поздно его глаза останавливались на синей сулящей жизнь миске.

В какой-то момент он изо всей силы рванулся вперед, не обращая внимания на то, что по всему его телу разлилась острая боль, на то, что ремень глубоко врезался в шею и почти лишил его возможности дышать. Он все тянулся вперед, напрягая свои мускулы до такой степени, что мир почернел у него в глазах, а сам он рухнул в бездонную яму беспамятства.

Когда сознание вернулось к нему, закатное солнце превратило небо на западе в живое пламя. Огромные сполохи малинового, золотого и оранжевого огня окрасили бледно-голубое небо постепенно превращая его в сиреневое, а потом и в серое – по мере того как солнце сползало за вершины гор и скрывалось за ними.

Тайри глубоко вздохнул. И тут его внимание привлек нежный негромкий смех и, взглянув туда, откуда доносился звук, он увидел Аннабеллу Уэлш, смотрящую на него сверху вниз. На ней были синяя шелковая рубашка и туго обтягивающие ноги черные штаны, а также черные сапоги из телячьей кожи. Даже сейчас, когда его тело лопалось от боли и содрогалось от невыносимой жажды, он не мог не отметить, что она самая вызывающе-красивая женщина, какую он только видел в жизни. Самая красивая и самая злобная.

– Хочешь пить, Тайри? – промурлыкала Аннабелла. – Голоден? Твои руки и ноги болят? Тебе неудобно?

Ее смех был низким и жестким.

– Никогда не следует бить леди, теперь ты это знаешь?

– Но я никогда и не бил леди, – хрипло возразил Тайри и испытал мгновение слабого удовлетворения, видя, как зеленые глаза Аннабеллы потемнели от гнева.

– Все еще не утратил запала, – задумчиво произнесла Аннабелла. Она провела рукой по густой гриве своих рыжих волос. – Но к завтрашнему дню ты его утратишь. До исхода дня

стервятники будут драться из-за твоего трупа.

– А ты останешься и будешь наблюдать?

– Может быть.

Аннабелла неторопливо оглядела тело Тайри – рельефно выступающие на руках мускулы, широкую грудь, длинные сильные ноги… Гнев, сверкнувший в ее глазах, сменился печалью. Еще никогда в жизни она не желала мужчину так сильно, как желала Логана Тайри. Почему же из всех мужчин на свете он один не поддался ее чарам и попросту бросил ее? Никто другой не мог устоять перед ее очарованием. Она всегда брала верх, подавляла их волю. Всю свою жизнь. Но так и не сумела подавить волю Тайри и подчинить его себе. Он всегда оставался хозяином положения и был сам себе господин. Она почти жалела о том, что приняла решение его уничтожить. Она уже была готова протянуть руки и освободить его от этих ужасных ремней.

Но тут она вспомнила его руку, поднимающуюся и наносящую удар. И это воспоминание заставило ее забыть обо всем прочем. Уголки ее губ приподнялись в недоброй улыбке при виде судороги, пробежавшей по телу Тайри. Приятно видеть его страдания! Его боль проливалась бальзамом на ее уязвленное тщеславие. Теперь хозяйкой положения стала она.

Аннабелла выбрала удобный плоский камень и расположилась на нем, решив, что останется и будет наблюдать за его агонией. Это давало ей ощущение силы и могущества. Она знала: в ее руках его жизнь. Она могла убить его быстро или подвергнуть медленной мучительной пытке. Она смотрела, как жизнь по капле вытекает из его тела, и гадала, разобьется ли в конце концов его твердый, как кремень, характер. Было бы чрезвычайно приятно, думала она, увидеть, что он сломался, услышать его стоны и мольбу о милосердии.

Подчеркнуто неторопливым движением она откупорила фляжку, которую привезла с собой, и сделала из нее большой глоток. Она заметила, что взгляд Тайри не отрывается от ее руки. Она встряхнула фляжку перед носом Тайри. Вода заплескалась, и звук этот напомнил ему о восхитительной свежести, о чем-то необычайно прохладном, влажном и освежающем. Аннабелла наблюдала и ждала, когда же Тайри попросит пить. Было бы так забавно услышать из его уст просьбу! Она даже, пожалуй, дала бы ему крошечный глоточек.

Но Тайри не попросил. Видя, как Аннабелла делает очередной большой глоток из фляжки, Тайри лишь облизнул пересохшие губы. И промолчал.

Видя, что это не подействовало, Аннабелла налила немного воды себе на руки и плеснула на лицо и шею. Вздох удовлетворения, который она при этом испустила, не оставил бы равнодушной и мумию.

– Ты хотел бы напиться, Тайри? – спросила она, снова встряхивая фляжку у него перед носом. – Ведь так жарко! Я же знаю, что ты умираешь от жажды.

Ему хотелось сказать «да», попросить у нее хотя бы один глоток, но он слишком хорошо ее знал, он знал, что она только рассмеется ему в лицо.

– Будь ты проклята, – проскрипел Тайри, ненавидя ее в этот момент так, как никогда в жизни никого не ненавидел. – Надеюсь, ты будешь так же поджариваться в аду.

Ответа Аннабеллы он не услышал: ее голос заглушил стук копыт приближающегося коня. Аннабелла встала и вгляделась вдаль.

Посмотрев туда же, Тайри различил силуэты шестерых верховых, приближавшихся к ним. Тайри почувствовал, как тело его обдало холодом: в одном из всадников он узнал Хоакина Монтойа, который возглавлял этот небольшой отряд. Монтойа, торговец человеческим мясом. Работорговец.