Чтение онлайн

Его вдруг наполнило чувство гордости за все человечество в целом и за себя в частности. Улыбка не сходила с лица весь день. Сослуживцы поглядывали на Вадика удивленно, секретарша Леночка даже принесла чаю, чего ранее никогда не наблюдалось. Но Покотов лишь лыбился с победоносным видом познавшего соль жизни.

Перед сном он тщательно принял душ, надел зачем-то новую пижаму, поставил на тумбочку возле кровати стакан соку и приготовился работать.

Вадим находился в бесконечно большом белом пространстве. Он сидел почему-то босой на полу, на мягком ковре и перебирал руками небольшие кубики с разноцветными гранями. Выкладывал из них странные узоры, причем располагал построения не только по горизонтали, но и развешивал

в воздухе, поскольку кубики веса не имели совсем. Он и сам не понимал толком, почему поступал с ними так, а не иначе, но был уверен, что делает все правильно. Обычная для сна штука — вы совершаете какие-то действия, идете куда-то, иногда даже разговариваете и чудным образом знаете и цель действий, и пункт назначения, и собеседников, и даже говорите осмысленно, хотя не очень понятно, почему вдруг вы в теме.

Спустя какое-то время Вадик осознал себя сидящим за безразмерно-полированной столешней, по поверхности которой пробегали разноцветные блики. Покотов каким-то образом различал некоторые из них, выхватывал зайчиков пальцами и перетаскивал в большую кучку. Яркие пятнышки тянулись за кистью как резиновые и меняли цвет на тускло-синий, оказавшись в окружении сородичей. Так продолжалось какое-то время, потом декорации вновь сменились.

Покотов стоял перед большим белым экраном и внимательно слушал ритм, разливающийся в воздухе гулкой вибрацией. Как только музыка делала определенное колено — пальцы тянулись к поверхности перед собой и рисовали на ней зигзаг, смысл которого был понятен и неизвестен одновременно. Клякса исчезала через секунду, а на ее месте появлялась другая. Частота биения все нарастала.

Вадима бросало из ситуации в ситуацию. Калейдоскоп выходил разнообразным, но по своей сути каждая отдельная миссия была крайне примитивна. Впрочем, скучать не получалось. Стоило хоть немного упасть производительности, как Вадик ощущал легкое покалывание в кончиках пальцев. Ничего страшного, они просто чесались и руки сами просились работать дальше. А стоило поднапрячься и слегка ускориться, как тело наполняла приятная истома, сладкое блаженство растекалось от суставов по мышцам и хотелось продолжать так же хоть какое-нибудь еще время. Вадик наловчился достигать этого приятного состояния и задерживаться в нем на довольно ощутимые промежутки. Настроение поднялось, задор начал притапливать своим драйвом и Вадим хмыкнул сам себе, мол, порядок, хорошую халтурку поднашел.

Весь следующий день прошел, словно в анабиозе. Даже не получилось ехать в электромобиле. Вместо того, чтобы следить за дорожной ситуацией, сознание почему-то рассредоточивалось, выхватывало из окружающего какие-то странные детали, яркие ли предметы или просто блики солнца, либо тени на асфальте и непременно норовило с ними что-то сделать. Руки то и дело ослабляли хватку на руле и Покотов припарковался от греха подальше возле остановки и спустился в метро.

В офисе стало полегче. Вадим тупо перебирал документы, копировал файлы с диска на диск, но и полмысли, за исключением ожидания обеда не было в голове. Хорошо хоть кабинет отдельный и странности окружающим не заметны. Если кто-то входил, Вадим принимался лихорадочно набирать что-то, колотя по клавишам с остервенением, хмурился и на любой вопрос или реплику, махал рукой. Дескать, давайте позже — сейчас занят чрезвычайно.

Ужасно. Если бы не сто юникредов, которые появились на личном счету сразу после обеда. Голова успокоилась, и трудиться выходило вполне сносно, а после недомогание и вовсе прошло. В гараж под домом Вадим Покотов зарулил уже в прекраснейшем расположении духа.

Председатель во главе стола постучал массивным золотым электропером по хрустальному графину, требуя тишины. — Уважаемые, дайте выступающему договорить! Ну, как дети малые, ей-Богу!

Двое вскочивших заняли свои места, остальные умолкли, сосредоточившись.

— Итак, с вашего позволения я продолжу… — сухощавый сусликоподобный докладчик в очках прокашлялся и снова принял картинную позу. — В течение первого

года реализации проекта "Сенсимилья" была создана сеть из десяти миллионов узлов. Что позволило получить вычислительный кластер мощностью тридцать тысяч ПетаФлопс. Для сравнения — это примерно в сто раз больше, чем у суперкомпьютера Пентагона. На представленной диаграмме…

Грызун щелкнул тонкой указкой и на демонстрационной панели появился ряд столбцов, возносящийся один относительно другого:

— … мы можем видеть соотношение рентабельности нашего проекта к количеству узлов в сети. Несложно отметить, что при нынешнем количестве мы имеем пятидесятикратную отдачу. Каждый юникредит, вложенный в проект, оборачивается полусотней прибыли по итогам года. Наш бизнес-план прост. Невообразимая вычислительная мощь системы позволила совершить качественный скачок в технологиях проектирования и производства. Я попрошу создателя системы "Сенсимилья" прояснить этот момент более компетентно. Виктор Иванович, пожалуйста… Вам слово…

Оратор протянул руку в сторону сухощавого старичка, скромно сидящего в кресле возле самой стены и внимательно наблюдавшего за мизансценой с самого начала. Если кто из присутствующих и заметил его скрюченную фигуру, когда вошел в конференц-холл Совета Инвесторов, то, скорее всего, позабыл, не успев запомнить. Сейчас аудитория с легким удивлением переключила свое внимание на нового фигуранта. — Я приношу извинение за дерзость… попрошу разрешения уважаемых инвесторов выступить со своего места… — старикан откинулся и сложил руки ладонями на животе. Его умиротворенная поза весьма диссонировала с тем деловым накалом страстей, который наполнял атмосферу до того. — Как уже было сказано, наша система состоит из десяти миллионов узлов. Под этим техническим термином скрывается… человек. Самый обыкновенный человек. Тот самый, что ходит по улицам, гуляет в парках, влюбляется, дерется, болеет на футболе, производит валовой продукт. Потом его же и потребляет. Из человека состоит наша цивилизация. Это мы с вами… И имеет Божье создание одну интересную особенность… Как и многие другие живые существа, хомосапиенс спит тридцать процентов своей жизни. Ровно треть всего отпущенного ему времени он занят собой. Выпадает из четкой цепочки взаимоотношений, перестает потреблять и производить. Хотя вполне здоров и трудоспособен. Целая треть его потенциала растворяется в небытие… Вот этот скрытый ресурс и использует наша корпорация, благодаря системе "Сенсимилья". Мощность головного мозга спящего человека велика и ее можно использовать. Я не буду вас утомлять техническими деталями, алгоритмами и нестандартнейшими решениями, найденными нашей исследовательской группой. В итоге — десять миллионов человек рады за достойную оплату сдать в аренду свой спящий разум…

Старый академик погладил свою жиденькую бородку, вдруг усмехнулся и задорно поглядел на слушателей. Казалось, он вот-вот скажет что-то неожиданное, какой-то сюрприз, который позабавит чопорную публику. — И самое интересное — дело вовсе не в вычислительной мощности нашей "Сенсимильи". — Виктор Иванович подавил смешинку, прокашлялся и продолжил ровным тоном, лишь искря лучами морщин вокруг смеющихся глаз. — Было бы неверно измерять ее компьютерными величинами. Природа человека совсем иная. Суммируя мозги людей — мы получили в итоге тот же мозг, только очень большой. Сама по себе система — лишь интерфейс, позволяющий обмениваться данными новоявленным нейронам. И наш супермозг кое-что может…

Дедуган поднялся и пошкандыбал к столу. Молча налил себе стакан воды из хрустального графинчика одного из сидящих, смачно отхлебнул и поковылял обратно. Пауза вышла довольно продолжительная. — Так вот, может он весьма хорошо. Например — нам нужен новый боевой крейсер. Раньше такая задача решалась бы несколькими большими конструкторскими бюро, двумя или тремя судостроительными заводами, один из которых был бы построен заново, с нуля. Это были бы годы труда, горы документации, многие тысячи дополнительно построенных площадей и нанятых рабочих мест. Адская работа, скажу я вам. И очень тернистый путь…