Семь грехов
Шрифт:
Отряд демонессы подошел к парадной лестнице замка. Уже отсюда ощущался размах королевских владений. На входе Неамару поприветствовали знакомые стражники. Двери с ослепляющим золотым узором медленно открылись. Вошедший отряд встретил верный помощник правителя.
– Баронесса! – крылатый сородич поклонился Неамаре. – Его Темнейшество ожидает вас на террасе в западном крыле замка.
– Благодарю, Фаэдос. Не надо меня провожать. Эти грехи пройдут со мной, – демонесса указала на свой отряд.
Верный слуга Владыки не стал им препятствовать. Баронесса пользовалась неоспоримым
Неамара прошла сквозь парадный зал и поднялась по лестнице на третий этаж. Соратники следовали за своей предводительницей. Длинный мрачный коридор слабо освещался настенными подсвечниками. Повеяло странным холодом. Холодом, который исходит не от стылого воздуха, а от общей атмосферы и от ужаса при мысли об обитающем тут Властелине – мрачном, величавом и далеко не приветливом к простому греховному народу.
В безмолвных стенах замка слышался лишь стук каблуков баронессы по мраморному полу и грохот боевых доспехов. Дойдя до самого конца, демонесса и ее спутники оказались перед дверью, которую, поклонившись, отворили перед ними стражники.
Грехи оказались на террасе. Ее ограждение было сделано из добротного бежевого камня, а в углах были высечены фигуры двух представителей Гордыни – богини Мервиллы и бога Итевиса. Просторная площадка террасы была украшена черными цветами в изящных глиняных горшках.
Первеливис – особенный и очень капризный цветок. Он не переносит соседство с другими растениями и со временем вытесняет их, выделяя удушливые масла, которые безопасны для грехов и используются в дорогой парфюмерии. Красота, властность и нетерпимость ко всему чуждому – эти качества объединяли грех Гордыни и первеливис. Именно поэтому он был символом высшего греха и изображался на гербе города.
Окруженный охраной, Властитель греховных владений сидел за столом. Отряд остановился перед ним на почтительном расстоянии. Правитель Демефиса неспешно сделал глоток из бронзового кубка и поставил его на стол. Тяжелый взгляд Владыки поднялся на представителей этнического разнообразия Темного мира. Работающие на него грехи прекрасно знали, что следует делать, когда Его Величество удостаивал их своим вниманием. Неамара, Америус и Деос присели в поклоне.
– Похоже, не все осведомлены о том, как надо вести себя перед Владыкой, – послышался голос Даэтрэна.
Баронесса, стоявшая впереди, повернулась к оробевшим соратникам. Ее взгляд заставил их задуматься. Ферга начала громко втягивать в себя слюни, готовясь исполнить чревоугодный жест приветствия. Америус, услышав, что делает паучиха, в ужасе подскочил на месте.
– Ферга, не смей! Нас всех, к черту, четвертуют, – громко прошептал встревоженный эльф.
– Какую из моих частей? – проглотив слюну, отшутилась Черная вдова.
Маг просто закрыл глаза в ожидании неминуемого выговора. В тот же момент Хелин попыталась повторить реверанс Неамары. Ноги под тонким платьем изогнулись в полуприседе, и, дрожа от напряжения, она замерла в этой позе. Казалось, что представительница Уныния попросту мучается от боли в животе или не в силах больше сдерживать
– Простите их невежество, Владыка! Их нормы поведения отличаются от наших. Многие ни разу не бывали в столице.
Даэтрэн недовольно махнул рукой в сторону Неамары:
– То, что они с тобой, – единственное, что спасает их от моего гнева. Что меня больше волнует… – Он оглядел баронессу. – Я не вижу головы преступника. Неужели ты пришла сообщить мне о провале?
Неамара опустила голову. Даже в неукротимом нраве баронессы было слабое место – признание поражения, уязвляющего ее самолюбие. Потеребив рукоять клинка, она произнесла:
– Дело усложнилось. Банда работорговцев работала на некоего эльфа Сагелиоса, который, в свою очередь, и был заказчиком этих рабов. В данный момент место его пребывания неизвестно.
После недолгого молчания на лице Темного Владыки появилась ярость, а кубок стал сжиматься в его руке.
Америус шепнул про себя:
– Ой, нехорошо…
– И это все, что вы узнали?!
Неамара зажмурилась, когда Даэтрэн замахнулся на нее. Измятый бронзовый бокал с грохотом упал под ноги демонессы. Она приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что беда миновала.
– Неамара, я послал тебя как лучшую из моих подчиненных. И ты не оправдала моих надежд. Я разочарован!
Красное вино растекалось по плитке, словно выражая желание Даэтрэна пустить кровь стоящих перед ним грехов.
– Примите мои извинения, Владыка. Я лишь прошу дать мне еще немного времени, – добавила демонесса.
Правитель тяжело вздохнул. Пальцы его нервно застучали по деревянному столу:
– Пусть будет так. Ситуация оказалась сложнее, чем я предполагал. Признаюсь, меня немного пугает то, что за всем этим стоит представитель Алчности. Мотивы чертей всегда понятны, а что ждать от ушлого некроманта? В любом случае я не позволю какому-то свихнувшемуся магу подорвать мою репутацию! Это уже не мелкие хулиганства банд, а серьезное преступление, требующее неотложного вмешательства. Посмотрим, может, со своей новой командой ты настигнешь этого мерзавца. Я не поскуплюсь на достойную награду для каждого и даже забуду об их неучтивом поведении. Главное – достаньте мне его!
– Кха-кха, – откашлялся темный маг, осторожно привлекая к себе внимание. – Простите… Владыка, думаю, нам надо начать с осмотра его дома; возможно, там удастся найти какую-нибудь зацепку. Стоит попросить помощи у правительниц Алчности.
– Ты прав, Америус, – поразмыслив над сказанным, согласился Даэтрэн. – Я свяжусь с ними, а вы готовьтесь к отправлению в Тельвейс-Ан-Тир. – Он посмотрел вдаль на открывающуюся с террасы западную часть Демефиса. – Пока ты тут, Неамара… Твои подчиненные из Дома Мерсерус вторые сутки пытаются утихомирить разбушевавшуюся чернь! Эти неблагодарные змеи устроили бунт непонятно из-за чего. Возможно, с твоей помощью мы сможем подавить восстание.