Семь дней
Шрифт:
— Есть. Будьте добры, принесите ваш ноутбук.
— Минуточку. — Ван Эден встал и вышел в одну из дверей.
Купидон стал разглядывать висящие на стенах картины.
— И такую мазню богачи называют искусством! — презрительно заметил он. — Мой шестилетний двоюродный братишка нарисует лучше.
Гриссел посмотрел на абстрактную картину. Она показалась ему смутно знакомой. Он встал, подошел поближе.
В правом нижнем углу он увидел размашистую подпись художника: «Алберс».
Ван
— Включите! — велел Купидон.
Ван Эден поставил ноутбук на журнальный столик, нажал кнопку.
— Я не знал, что там есть номера, — сказал он.
— Ну конечно, не знали, — язвительно ответил Купидон.
Пока шла загрузка, в гостиной царило неловкое молчание.
— Откройте приложение модема, — распорядился Купидон.
Ван Эден послушно щелкнул кнопку мыши.
— Теперь прочтите номер, — велел Купидон.
Ван Эден дочитал до половины, поднял голову на Гриссела:
— Я не знал…
— Пожалуйста, прочтите номер целиком.
Ван Эден повиновался.
— Вы согласны, что номер совпадает с тем, который мы вам прочитали?
— Да. Но я в самом деле не знал…
— Мистер ван Эден, это ваш ноутбук? — спросил Гриссел.
— Да…
— И пользуетесь им только вы?
— Да.
— Где был ноутбук вечером 18 января?
— У меня.
— В Сомерсет-Уэст?
— Совершенно верно. На нем хранился черновик моего доклада.
— А модем? — спросил Купидон.
— И модем тоже. Я всегда вожу его в сумке вместе с ноутбуком.
— Значит, ноутбук, модем и вы были в Сомерсет-Уэст?
— Совершенно верно.
— Начиная с какого времени?
— Я точно не помню…
— Примерно, плюс-минус!
— Значит, так… Ужин начался в семь. Должно быть, я приехал в отель незадолго до семи.
— А потом?
— Потом ужинал вместе с председателем.
— А потом?
— Потом, в девять, начался мой доклад. Мне выделили час: с девяти до десяти. Но мне задавали много вопросов, поэтому выступление закончилось только в половине одиннадцатого.
— И ноутбук с модемом все время были при вас?
— Да.
— Вы совершенно в этом уверены?
— Да. Совершенно.
Купидон радостно рассмеялся:
— Хе-хе-хе… Не может быть!
— Что вы имеете в виду?
— Понимаете, в чем дело. В ту же ночь тот же самый модем, словно по волшебству, вылетел из сумки и сам отправил сорок семь эсэмэсок Ханнеке Слут. Между восемнадцатью двадцатью и девятнадцатью девятнадцатью.
— Но как, скажите на милость?!.
— Какие уж тут милости… Не иначе как с помощью потусторонних сил!
Гриссел чувствовал, как закипает Купидон. Надо было раньше сообразить, что его коллега испытает
— Все интереснее и интереснее! — продолжал Купидон. — За прошедшие три месяца ваш маленький модемчик посылал Ханнеке Слут в среднем по семнадцать эсэмэсок в день. Кстати, и в ночь убийства он активно работал. Эсэмэски были зафиксированы на вышке сотовой связи возле вашего дома, в Констанции. Ну, что вы теперь скажете?
61
Генри ван Эден не сразу обрел дар речи.
— Должно быть, кто-то клонировал номер или… как называется, когда кто-то со стороны управляет системой?
— Взломали? — подсказал Купидон.
— Вот именно. Да, наверное. Другого объяснения я не вижу.
— Погодите, позвольте мне уточнить. Вы утверждаете, что никогда в жизни не посылали Слут эсэмэсок с этого номера? — спросил Купидон.
— Капитан, мне трудно ответить на ваш вопрос со всей определенностью. Мы с мисс Слут общались довольно плотно…
От Гриссела не укрылось, что ван Эден начал называть ее «мисс Слут». Когда они со Скелетом были здесь в прошлый раз, он называл убитую исключительно Ханнеке.
— Значит, вы все же могли посылать ей эсэмэски со своего ноутбука? — уточнил Купидон.
— Возможно…
— Возможно. По семнадцати штук в день. Но не в тот вечер?
— Определенно не в тот вечер.
— Подозреваете, что кто-то вошел в ваш аккаунт со стороны?
— Да.
— В то время как ваш ноутбук был выключен. И лежал в сумке. В Сомерсет-Уэст.
— Совершенно верно.
— И некий таинственный хакер, значит, взял на себя труд общаться посредством коротких текстовых сообщений с человеком, которого вы знаете лично?
— Похоже на то.
— А мисс Слут ничего не заподозрила, потому что активно отвечала?
— Откуда же мне знать?
— Значит, вы настаиваете… — помрачнел Купидон.
— Капитан, думайте что хотите.
В гостиную вошла Аннемари ван Эден с подносом.
— Генри, что происходит? — спросила она.
— Недоразумение, — скованно ответил ее муж, привстав, чтобы взять у нее поднос.
— Какое недоразумение?
— Пожалуйста, не вмешивайся. Я сам разберусь.
Аннемари посмотрела на мужа. Гриссел заметил, как по ее лицу мелькнула тень — она словно представила свое будущее без той безмятежности, которую обеспечивали ей богатство, огромная усадьба, красивый дом. Да, богатые тоже плачут. Те, у кого есть деньги, все время боятся их потерять.
Аннемари ван Эден нежно, с любовью погладила мужа по щеке кончиками пальцев.
— Не сомневаюсь, что ты во всем разберешься, — сказала она и вышла, изящно, как всегда.