Секутор
Шрифт:
– Что, такое хорошее?
– Для ценителей, наверное, хорошее, – усмехнулся Армидус. – А на мой взгляд, так слишком уж кисло.
– Тогда ну его. – Фелицата помотала головой. – Налей-ка нам лучше фалернского.
– Фалернского? Губа не дура! Ладно, подставляйте кружки. Да, не забудьте вернуть блюда, боюсь, гостям не хватит.
– Вернем.
Рысь передернул плечами, вспомнив про мерзкого старика: смотри-ка, и вино для него особое, видно, и в самом деле важный гость. Фелицата уже открывала узкую дверь.
В каморке повара было темно, пришлось зажечь сальную свечку, вонючую,
– Ну вот, наконец-то, – отпив вина, Фелицата сбросила с себя покрывало и потянулась. – Хорошо.
Рысь искоса посмотрел на нее. Надетая на девушку туника была настолько прозрачной, что прозрачнее, казалось, уже некуда – даже в тусклом пламени хорошо просматривалась маленькая упругая грудь.
– Что смотришь? – повернувшись к юноше, гетера обняла его за шею и крепко поцеловала в губы. – Ты думал, я так хочу есть и не знаю, где тут кухня? Дурачок… Ну, целуй же меня, целуй, не останавливайся…
Рысь почувствовал под своими ладонями тепло девичьего тела, ощутил ложбинку пупка…
– Постой… – Вдруг отпрянув, Фелицата быстро стянула с себя тунику и подмигнула юноше: – А ты? Впрочем, нет, сама…
Потом они, в конце концов, поели. Проглотили все, что принесли, – как видно, проголодались. Допили и вино…
– Ну, теперь, пожалуй, пора. – Девчонка довольно похлопала себя по голому животу и распорядилась: – Давай, отнеси блюдо на кухню, а я пока оденусь.
Рысь молча встал.
Проскользнув на уже опустевшую кухню, Рысь аккуратно поставил блюдо на полку, повернулся, чтобы уйти, и вдруг столкнулся в дверях со зверовидным привратником.
– Ищу повара, – улыбнулся тот. – Не видел?
– Нет. – Рысь покачал головой и вышел.
Повар и все его помощники уже находились в триклиниуме, потчуя пьяных гостей. Приглашенные музыканты наигрывали на флейтах и тамбуринах, танцовщицы колыхались в сладострастном ритме, а Тирак, глотая слюну, привалился к стене.
– Ну, наконец-то явился, – повернувшись, шепнул он. – А ко мне уже приставал этот старикан, звал к себе.
– Пойдешь?
– Ага, как же! Очень надо. Пускай сам Памфилий свою задницу и подставляет, раз ему от старика что-то нужно.
Рысь подмигнул приятелю:
– А хочешь познакомиться с одной девчонкой.
– Конечно! А что за девчонка? Красивая?
– Сам увидишь.
Возлежавшие на ложах гости хлопали в ладоши в такт движениям танцовщиц, не обращая никакого внимания на гладиаторов. Хотя нет – гнусный старик все же бросил на Рысь пару заинтересованных взглядов. Юноша отвернулся и краем глаза заметил, как, поднявшись с ложа, хозяин, всадник Памфилий Руф, громко крикнул слугам, чтоб тащили родосское вино для дорогого гостя. Услыхав про вино, старик обрадованно обернулся:
– Что, в твоем доме и в самом деле есть родосское?
– А как же?! – засмеялся Памфилий. – Я берег его специально для тебя, дорогой Мильс. Угощайся!
Слуга торжественно внес серебряный кувшин и, щедро плеснув Мильсу в кубок, поставил его на бронзовую подставку рядом. Прикрыв глаза,
Музыканты играли все громче, и все бесстыдней становились танцовщицы, вот уже одна из них совсем скинула с себя тунику, а следом за ней и другие.
– Слава, слава дуумвиру Дециму Памфилию Руфу! – хором заорали клиенты. – Слава нашему великому и щедрому патрону!
Памфилий раскраснелся: видно было, что грубая лесть клиентов ему приятна. А девки все продолжали плясать, и уже вместе с ними закружились, понеслись в диком танце гости, да и сам хозяин. Музыкант – потный молодой парень – не покладая рук, отбивал ритм на тамбурине, его напарник-флейтист выводил незамысловатую мелодию, танцующие громко хлопали в ладоши и хохотали. Лишь двое не участвовали в общем веселье – плотный и коренастый Марций и старик. Марций пытался что-то кричать Памфилию со своего ложа, правда тщетно, а любитель же родосского вина так и лежал, недвижно откинувшись на спинку, и похоже, что спал. Рысь видел, как Марций, подняв бокал, дотронулся до старика рукой. Потом еще раз. Тот не реагировал. Нахмурившись, Марций быстро поднялся, влился в веселый эротический хоровод, явно игнорируя девушек, пробрался к хозяину и, обняв его за шею, что-то прошептал. Памфилий вздрогнул, переспросил и в ужасе оглянулся на старика.
– Попойку заканчиваем! – хлопнув в ладоши, громко объявил хозяин дома. – Рад был видеть всех – и тебя, Лиций, и тебя, Квадрильон, и вас, Борак с Камилом.
– Слава Памфилию Руфу! Слава!
– Хватит кричать, не видите – наш дорогой гость, дуумвир Публий Венций Мильс, устал и уже спит, – замахал руками Памфилий, румяное лицо его скривилось.
– Тсс! – Помогая хозяину выпроваживать захмелевших гостей, Марций приложил палец к губам.
Гости, кланяясь и благодаря, уходили. Кто сам не смог – тому помогали рабы, и не всегда корректно, грубо говоря, прогоняли в шею. Музыкантов с танцовщицами тоже выгнали, и Рысь в недоумении хлопал глазами – ведь только и началось самое веселье!
На шум явился Тирак, радостный и довольный, в одной лишь широкой верхней тунике, нижнюю, как видно, забыл впопыхах надеть.
– Ну, как тут? – взяв прислоненное к стенке копье, спросил иллириец.
– Да заканчивается все, сам видишь, – Рысь усмехнулся. – Ну, кинем жребий, кому провожать старика?
Тирак почесал затылок и вдруг ткнул приятеля локтем:
– Глянь-ка!
Ант обернулся: около неподвижно лежащего Мильса суетились хозяин и Марций. Они по очереди то хлопали его по щекам, то растирали виски – в общем, всячески тормошили, пытаясь разбудить.
– А старикан-то – мертвый! – тихо произнес вдруг Тирак.
– Иди ты! – не поверил ему Рысь.
– Да, клянусь Везуцием, мертвый! Что я, мертвяков не видал?
Его слова, вероятно, услыхали и те двое. Бросив возиться с мертвецом, они переглянулись и хмуро посмотрели на гладиаторов.
– Боюсь, вы узнали то, чего вам не надо знать, – нехорошо сощурился Марций.
– Боишься? – иллириец хмыкнул. – А вот и зря! Мы будем держать язык за зубами, к тому же поможем вам избавиться от трупа. Зачем сюда впутывать слуг?