Чтение онлайн

Слух о разладе в семье О’Греди распространился по Сан-Хосе. Благо городок насчитывал чуть более шести тысяч жителей, и почти все знали друг друга в лицо.

Как ни странно, развод почти не повредил репутации Пола. Его проповеди по-прежнему собирали полные залы.

Лигу, свившую гнезда о многих штатах, назвать церковью было бы преувеличением. Даже под категорию секты она с трудом подпадала, поскольку, объединяя и мир, и клир, вроде бы не имела ни законченного вероучения, ни четкой иерархии. Всего было намешано понемножку: Евангелие и Дхамапада, Кама-сутра и Ветвь персика. И христианство выходило какое-то однобокое, усекновенное, и буддизм вроде бы вовсе и не буддизм.

В проповедях ни намека на благородные истины Шакьямуни и восьмеричный путь к спасению, зато парады голоногих девиц, хэп-пининги, того и гляди переходящие в оргию, и факультативы для желающих: по медитации, восточным единоборствам и сексомагическим упражнениям в духе тибетского шактизма. Словом, гремучий коктейль.

В одних общинах больше напирали на самопознание, в других приоритет отдавался коллективным сборищам с тяжелым металлом и пляской до исступления, но всюду, от Нью-Мексико до Великих озер, как похоронный звон, грозно и требовательно, звучал призыв готовить себя к скорому концу света.

«Погибнут все, кроме невинных деток, но Дети Бога спасутся и войдут в новое тысячелетнее царство».

Под сводами храмов и пологом леса, в кегельбанах и спортивных залах, снятых на ночь, в кинотеатре и на зеленом газоне, где рядом с бассейном соблазнительно дымились угли под барбекю, — везде пели осанну небесной любви и склоняли антихриста.

И каждый чувствовал близость Зверя из бездны, и жар Жены, облаченной в солнце, слепил глаза, и в колясочке с поднятым верхом мнился младенец, отмеченный клеймом трех шестерок.

«Дьявол овладел миром и прельщает человеков материальными благами дабы отвратить их от лика Спасителя».

Жертвовали не то, чтобы скупо, но с привычной умеренностью. Лишь единицы, окончательно утратив рассудок, распродавали имущество и уходили то ли в монастыри, то ли в ашрамы лиги, представлявшие собой нечто среднее между студенческим общежитием и ночлежкой Армии спасения.

Дети Бога, в основном молодые и неустроенные, понуро бродили от дома к дому, призывая покаяться, и матери не узнавали в них своих чад. Замкнутые, одинокие, скучные, они чуждались друзей, отдалялись от близких и медленно чахли, словно жертвы неведомой пандемии, завладевшей каким-нибудь захолустным городишком.

В Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе деятельность секты протекала почти незаметно. В Вашингтоне вообще не подозревали о ее существовании. И только случайный арест торговца наркотиками, оказавшегося сектантом-лигером, заставил администрацию присмотреться к Детям Бога.

По-видимому, какая-то централизованная структура у них все же существовала. Иначе трудно объяснить, почему несколько проповедников враз снялись с насиженных мест и перебрались в другие штаты.

Для жителей Бакленда, расположенного в шестидесяти милях от Нью-Йорка, помещение церкви служило не только молитвенным домом и местом собраний, но и своеобразным клубом. Здесь регулярно давали концерты детский хор и оркестр симфонической музыки, выступали здешние и заезжие рок-группы и даже артисты бродячего цирка, завернув в городок, устраивали веселое представление на радость малышам. Просторное здание, построенное в модернистском стиле, могло послужить примером гармоничного сосуществования различных конфессий. Дни и часы служб были справедливо поделены между баптистами, составлявшими большинство, иудеями, которые собирались по субботам, и прихожанами Церкви Христа. Если бы в Бакленде, чье население принадлежало в основном к среднему классу, нашлись приверженцы ислама, то можно не сомневаться, что и им выделили бы часы для пятничных служб.

Лига последнего просветления, пустившая корни в молодежной среде,

поначалу ничем особенно не выделялась на общем респектабельном фоне. В том, что к великому множеству различных общин добавилась еще одна, никто не смог бы усмотреть ничего из ряда вон выходящего, тем более предосудительного. Лига не только заявила себя, как христианская, но и по внешнему виду своих священнослужителей мало чем отличалась от той же искони американской Церкви Христа: такие же длинные мантии, отличающиеся лишь цветом — изумрудно-зеленые с багряной каймой, тот же торжественный ритуал причастия вином и хлебом. И чтение Библии с кафедры окружала привычная горожанам чинная простота. С той лишь разницей, что из Нового Завета постоянно выбиралось Откровение Иоанна Богослова — Апокалипсис.

Появление нового проповедника на месте преподобного Джона, отбывшего в другую епархию, не вызвало удивления: такое было в порядке вещей.

Пол О’Греди, обосновавшись в доме предшественника, не торопил события. Высокий и представительный, он и без того привлекал к себе внимание, особенно женской части населения. Когда же выяснилось, что Пол недурно играет в гольф и знает множество забавных анекдотов, которые охотно рассказывает за стаканчиком «Бурбона», перед ним раскрылись все двери.

Рассуждения о конце времен, в которых не содержалось ничего существенно нового, сочувственно воспринимались даже людьми, далекими от эсхатологических устремлений.

Представления о конце света, армагеддоне и тысячелетнем царствовании Христа неотделимы от канонического учения. Но даже в церковных кругах, где дух свободолюбия возобладал над узким догматизмом, последняя битва полярных сил ада и рая понимается больше как библейская аллегория, нежели насущная задача.

В самом Ватикане, и то вызывают раздражение безумные фанатики, будоражащие своими бреднями мудрое спокойствие верующих. Какие только сроки не назывались: и 1983-й, и 1984-й, и 1991-й, и 1993-й. Кто только не пророчил страшный суд, связывая его то с термоядерной войной, то с разрушительным землетрясением или СПИДом. И преподобный Мун, объявивший себя новым Христом, и новоявленный Моисей — Берг, и убийца Джонс, и террорист Асахара. Но проходили годы, а земля так и не разверзлась, и мертвецы не вышли из гробов повапленных на трубный глас. Даст Бог, и 1997-й, назначенный Асахарой, минет без потрясений.

Все не так страшно, как твердят, дуя в одну дуду, дудочники-крысоловы, заманивая наивных детей сладкой посулой спасения.

Практичные и трезвомыслящие граждане не спешили обменять свои бумажники на райские кущи. Всадники апокалипсиса, скачущие по черепам дураков, волновали их ничуть не больше, чем вымыслы яйцеголовых алармистов: гибель лесов, отравление океанов, озоновый слой, парниковый эффект… И лес, и национальный парк были в полном порядке, и мерилендские крабы не утратили вкуса и свежести. С погодой, правда, обстояло не очень благополучно. Каждый день кто-нибудь становился жертвой теплового удара.

Но ведь это еще не конец света?

О’Греди не назначал сроков, и это было по-своему мудро. Он лишь намеком давал понять, что вытекают последние капли из надмирных клепсидр. Живописуя апокалиптические ужасы, он завоевывал симпатии неподдельной страстью и верой, бархатным тембром голоса и риторическими изысками, до которых не поднимался его китайский предшественник.

Лишь одно настораживало аудиторию: неприкрытый антиамериканизм оратора. За ничтожным исключением, американцы большие патриоты. В Бакленде перед каждым домом полоскался звездно-полосатый флаг. Слушать инвективы по адресу Штатов, американского образа жизни вообще, было непривычно и неприятно.