Чтение онлайн

— Обводы, — он попытался подступить к ней сзади, но она увернулась.

— Тайм-аут! Дай мне разобраться с вещами и привести себя в порядок. Слизал всю помаду, щенок. Весь марафет псу под хвост! На место!

— Ты не поняла. Я только хотел продемонстрировать. У тебя изумительные обводы. Оказывается, не только прикосновение к телу может доставлять наслаждение, но и форма в чистом виде.

— Гениальное наблюдение. У меня, значит, обводы?

— Как у чайного клиппера «Катти

Сарк»! Как у скрипки Страдивари. Как у виолончели Амати.

— Отстань!.. Сегодня тебе не придется сыграть на скрипке.

— Как?!

— Не повезло тебе, милый, — глянув на себя в зеркальце, Лора пожевала губами, стирая остатки помады. — Форменное чучело… Не сердись, дорогой, — ласково улыбнувшись, она покачала головой, — завтра, наверное, уже будет можно. Я ведь и собиралась приехать с утра, но, видишь, не утерпела. Потерпишь?

— Моя любимая! — растроганно взмолился Саня, готовый пролить слезу. — И молодец, что не утерпела! Я бы тоже не утерпел. Все великолепно и так. Пусть будет вовеки благословенна Луна! Да здравствует владычица Геката!

— Отнеси в ванную, — она передала полотенца и принялась деловито выкладывать флаконы. — А это тебе, — вручила одеколон. — Ну, пожалуйста, мне так нравится запах!.. Благородный, как океанский бриз.

Саня благоговейно исполнил поручение. Каждая мелочь приводила в умиление. Он был без ума от всего: ее манеры вести себя, голоса, интонаций, вещей. Легкое недоумение вызывало лишь обилие барахла: какие-то пасты, шампуни, мыло зачем-то…

— «Я к вам пришел навеки поселиться», — как бы изрек по такому случаю Васисуалий Лоханкин, — не удержался он от избитой остроты.

— Ты против? — она подняла голову.

— Я целиком «за»!

— Тогда тащи это на кухню, — Лора тронула баул каблучком. — И все организуй, пока я буду мыться… Рыбу и выпивон поставь в холодильник, вскипяти воду для креветок, в общем, сориентируешься… Устроим пир!

— Лора, зачем? — Саня обескуражено развел руками. — Я же все приготовил: печеная картошка, бифштекс по-татарски, соленые помидорчики… Даже твою любимую китайскую: ростки бамбука, грибы сянгу и муэр… Специально в «Пекин» смотался.

— И молодец! В хозяйстве все пригодится. Чай, не на один день, — послав воздушный поцелуй, она скрылась в ванной. — Шампанское брось в морозилку, чтоб поскорей охладилось! — крикнула под шум воды.

Он еще возился с привезенными деликатесами, раскладывая их по тарелкам и мискам, оставшимся после кораблекрушения.

— Класс! — оценила Лора убогую сервировку. — Под шампанское пойдет ананас, я люблю пить из стаканов. — Она вышла посвежевшая и какая-то вся благостная, домашняя. — Кухонный нож, надеюсь, найдется?.. Что смотришь?

—

«Тени без конца ряд волшебных изменений милого лица», — скороговоркой процитировал Саня, подавая нож.

— Теней-то и нет — смыла. Примешь такую, как есть? Без грима?

— Как Афродиту из пены морской. Всю целиком.

— Вот и ладно, — она нарезала ломтики ананаса, критически оглядела закуски и открыла холодильник. — Маслица припас, мальчик, и лимончик! Умница: семгу без лимона нельзя… А чего будем пить, повелитель?

— Что прикажет донна.

— Донна в некотором недоумении. Печеная картошка — класс, но предполагает водочку… Вот и она, мамочка, заиндевела, нас дожидаючись… Коньяк, значится, отложим на будущее. И коктейли нам вроде ни к чему. Одна возня с ними, а жрать так хочется… Будем мешать водку с виски?

— Слишком уж он у тебя раритетный, чтоб мешать.

— Тогда аперитив!

— Гениально, товарищ Сталин!

— Откупорить оливки, Поскребышев! — подыграла она с кавказским акцентом.

— У меня такое впечатление, будто мы прожили вместе целую жизнь.

— Ох, Саня-Санечка, — Лора опустила веки и разнеженная улыбка, еще дрожавшая на ее губах, дохнула горечью. — Твоими устами да мед пить. Никогда не говори так. У нас с тобой только эта волшебная ночь, и все внове, и ничего за спиной.

— А завтра? Послезавтра?

— Не будем загадывать… Пусть каждый наш день будет, как дар судьбы. Ты понял? Выпьем за это.

— Я давно понял, Лора, но грустно и больно.

— Не грусти, мой хороший. Будем любить и радоваться. Ты еще не разлюбил меня?

— Как ты можешь!

— Шучу, Санечка, шучу, не обращай внимания, — она незаметно смахнула слезу. — Как насчет пива?

— И пиво, — кивнул он, сглотнув комок.

— Тогда нам остается одно: накинуться на все сразу, как голодные волки… Внимание!.. Старт!

И они накинулись, не разбирая, где, что. Семга превосходно ужилась с ананасом — он оказался кисловатым, а перемешанный с репчатым луком мясной фарш одинаково хорошо пошел и под «Столичную», и под «Чивайс Регал».

— Ты, оказывается, знатный кулинар. Татарский бифштекс определенно удался. Только надо было сбрызнуть коньяком, тогда бы мясо не потемнело.

— Это от лука.

— Знаю, что от лука… Положи мне еще. Вкусно. Нам с лица воду не пить.

— А нам с лица!

— Брысь!

Трапеза, сопровождаемая беззаботным смехом и шутками, затянулась до рассветных проблесков. Невысказанное, что так и рвалось из груди, не нуждалось в словах. Его полынный привкус ощущался и в поцелуях, и в сладком вине, придавая всему безмерную ценность.