Секретарь

Самый опасный из присутствующих в этой комнате – секретарь. Впервые прочитав эти слова, я невольно улыбнулась. Я наткнулась на них в одном старомодном романе –

уютном детективе с развязкой в гостиной и с трупами чуть ли не на каждой странице. Расположившись в этом окружении, я без малейшего смущения углублялась в подробности их ужасной кончины в полной уверенности, что все закончится благополучно, все ниточки свяжутся и преступник будет передан в руки правосудия. Ура хитроумному сыщику! Однако в жизни все совсем не так. Всегда остаются неувязки, неряшливые растрепанные концы, как бы вы ни старались их подчистить. А правосудие… веру в правосудие я утратила давным-давно. С тех пор я прочитала «Беспокойную особу» бесчисленное множество раз: она стала одной из немногих книг, которые я привезла с собой в «Лавры», и, когда по ночам мне не спится, я тянусь за ней, и она всякий раз помогает мне забыться сном.

А улыбнулась я потому, что представила шок на лицах собравшихся в гостиной элегантно одетых леди и джентльменов, когда они услышали, как детектив разоблачает злодея. «Секретарь, – изрек он, оборачиваясь и указывая на желчную старую деву, которая, как на жердочке, пристроилась на самом неудобном стуле, какой только нашелся в комнате. – Тихая, как мышка, она все это время находилась в самой гуще событий. Безмолвный свидетель, который смотрит, слушает и ждет момента, чтобы нанести удар. Одного за другим она устраняла тех, кто мешал ей, использовал ее и – это были самые безрассудные ее убийства – недооценивал ее».

Я прослужила секретарем почти двадцать лет, так что, естественно, позабавилась, узнав, что злодейка из «Беспокойной особы» – моя коллега. Я отождествляла себя с ней, видела, с каким вызовом она обернулась к обвинителю, и почти слышала, как наверняка слышала и она, звяканье пробки, вынутой из хрустального графина, когда ее уводили: потом, когда за ней закрылась дверь, ее хозяева произнесли тост за правосудие. Этот звук, мелодичный звон хрусталя, мне хорошо знаком, он означает желанный шанс выпить в конце хлопотного и напряженного рабочего дня. Кристина, вы не составите мне компанию? И я всегда соглашалась, ни разу не сказала «нет».

«Беспокойная особа» вышла полвека назад, но, похоже, должность секретаря тех времен мало чем отличалась от нынешней. Ох уж это умение становиться невидимкой! Поразительно, сколько разговоров происходит в присутствии нас, секретарей, будто нас не существует. Роль безмолвного свидетеля мне привычна. Смотрю, слушаю – тихо, как мышка, в самой гуще событий; мои преданность и ответственность никогда не вызывают сомнений. Однако именно за эти качества, преданность и ответственность, я дорого заплатила. Меня унизили самым что ни на есть публичным образом.

Ненавижу представлять, что стало бы со мной, если бы не спасительные «Лавры». Здесь я нашла убежище. Никто не принуждал меня приехать сюда – я сама сделала этот выбор, хоть и по не зависящим от меня обстоятельствам. И все же я не решаюсь называть себя жертвой. Скажем так: я взяла небольшой тайм-аут, чтобы обдумать следующий этап своей жизни. Сорок три года – слишком рано для выхода на пенсию.

В попытке применить профессиональную этику здесь, в «Лаврах», я поставила перед собой задачу

привести прошлое в порядок. Я прибыла сюда с полными пакетами газетных вырезок, которые раньше устилали полы в моем доме. Собрав все до единой, я привезла их с собой и успела развернуть каждую, разгладить сгибы, рассортировать в хронологическом порядке и подготовить к склеиванию в альбом. Этот внушительный, красивый фолиант в кожаном переплете подошел бы для свадебных фотографий. Наверное, это своеобразная терапия: каждая оформленная мною страница переводит часы назад и возвращает меня в прошлое.

Кто бы мог подумать, что имя Кристины Бутчер вообще когда-нибудь попадет в газеты? Или что кому-то понадобятся мои фотографии? И тем не менее вот она я, в центре всеобщего внимания. Я на короткое время очутилась в прошлом, в две тысячи двенадцатом году. Скорее всего, большинство читателей лишь бегло просматривали сведения обо мне, скользили взглядом по строчкам, пока не останавливались на том, что принимали за самую суть истории. Они забудут мое имя. Я самый обычный человек и попала в газеты лишь потому, что несколько раз сделала сомнительный выбор – как, думаю, в моем положении поступили бы многие.

Не стану кривить душой: я пришла в восторг, узнав, что буду работать в головном офисе сети супермаркетов «Эплтон». Как-никак, нечасто руководителей высокого ранга знают по именам или видят на фото в газетах, но Мина Эплтон, дочь лорда Эплтона, главы одноименной компании, была завсегдатаем вечеринок для знаменитостей и любимицей авторов разделов светской хроники. У нее имелась и собственная колонка, которую я с удовольствием читала. Советы, как быстро и просто приготовить ужин для всей семьи, Мина разбавляла небрежными упоминаниями об известных друзьях, которых принимала у себя.

Вообще-то на встречу с самой Миной Эплтон я не рассчитывала. К работе меня привлекли временно, чтобы заменить одного из секретарей на время отпуска. Для меня было делом чести приложить все усилия, чтобы отсутствия отпускницы никто не заметил, и я стала незаменимой. Расставаться со мной не захотели, так что попасть в поле зрения Мины стало для меня лишь вопросом времени.

Помню, как она заговорила со мной в первый раз. Час был обеденный, и я, как обычно, сидела в офисе одна: держала оборону, пока отсутствовали другие секретари. Я всегда приносила с собой из дома бутерброд и съедала его за своим столом, чтобы уйти с работы ровно в пять. Моей дочери Анжелике тогда было четыре года, и я старалась возвращаться домой к ее вечернему купанию и укладыванию в постель.

– Он на обеде? – Мина спрашивала о финансовом директоре, пост которого в то время занимал мистер Бересфорд, Роналд Бересфорд.

– Да, – кивнула я – наверное, слегка ошарашенная тем, что говорю со знаменитостью.

Она направилась прямиком в его кабинет и закрыла за собой дверь, а я встала, чтобы отряхнуть с юбки крошки. Тогда я и увидела ее через внутреннее окно в кабинете мистера Бересфорда. Она рылась в ящиках его стола, вынимала оттуда какие-то бумаги, пока не нашла то, что искала. К тому времени когда она вышла, я успела сесть и сделать вид, что занимаюсь работой, но она, кажется, забыла обо мне напрочь.

Некоторое время я слушала, как она что-то бормочет, стоя у ксерокса, а когда подняла голову, увидела, как она раздраженно тычет пальцем во все кнопки подряд. И лишь когда я развернула пачку бумаги, заправила лоток, а потом заменила пустой картридж и вернула технику к жизни, Мина обернулась ко мне.

– Сколько вам копий? – спросила я.

– Две, – ответила она и стала смотреть, как я копирую, перебираю и скрепляю документы степлером.

Внутренний голос подсказал мне, что она хочет унести их в простом коричневом конверте, и я нашла как раз такой и сама положила в него копии.