Чтение онлайн

Обширная программа открывала перед экспедицией заманчивую перспективу осветить темные места в существующих представлениях о Новой Земле, добыть точные научные сведения о таких районах, которые никогда никем не посещались, а также исправить ошибки славных предшественников Седова – Литке, Пахтусова и других.

В декабре Седов решился на опасное предприятие. Ему не сиделось на месте, он нетерпеливо искал случая действовать. Ждать весны было долго. Предвидя, что во время похода к мысу Желания много времени придется затратить на определение астрономических пунктов, он решил сделать предварительную экскурсию к мысу Литке и установить его точное положение, чтобы весной от этого пункта сразу же начать хронометрический рейс.

Седова

сопровождали Григорий Линник и Иоганн Томиссар. В первый же день путники ощутили все приятные свойства зимнего похода. Началась метель, ветер валил с ног, залеплял лицо снегом. С трудом поставили палатку, легли выжидать. Только в полдень следующего дня ветер стих. Собрали нарты, двинулись дальше. Шли весь вечер и ночь при лунном свете. Удалось пройти около 25 верст. Лагерь разбили близ оконечности какого-то мыса, который приняли сначала за мыс Литке. Отдохнув, убедились в своей ошибке и только через три часа пришли к цели похода. Ночь была звездная, видимость на редкость хорошая; поэтому, не откладывая, сейчас же соорудили знак, и Седов произвел астрономические определения. Только тогда занялись палаткой, согрели;на примусе обед и легли спать. Собаки, как всегда, устроились возле палатки, с подветренной стороны. Они спали, зарывшись в снег, друг на друге. Только Варнак – умный пес с длинной золотистой шерстью – приобрел себе привилегию спать в палатке. За это он платил людям собственным теплом – лежа он согревал им ноги. Варнак, пожалуй, лучшая собака в своре. Никто усердней его не тянул нарты. Ленивых собак ставили в упряжке рядом с ним – он их воспитывал собственными клыками. В частых драках он принимал своеобразное участие. Когда две собаки грызлись, он сидел в стороне с видом полного равнодушия. Но стоило одной какой-нибудь одержать в драке победу, как Варнак стремглав налетал на нее, сбивал ее с ног и начинал трепать. Тогда вся свора устремлялась на лежачую, но в дальнейшей расправе Варнак уже не принимал участия – он отходил в сторону и снова был как будто равнодушен.

Седов проснулся от неистового лая, который подняли собаки. Пришлось встать. Погода переменилась – бешено ревела снежная вьюга. Трудно было разглядеть, что происходит в десяти шагах от палатки, в темноте, откуда доносился визг и лай собак. Ружье было только у Седова, у Линника – нож, у Томиссара – топор. Матросы не отступали от начальника. Седов приблизился и разглядел огромного медведя, вступившего в драку с собаками. Седов выстрелил. Медведь зарычал, повалился, но снова встал и побежал. Седов, Линник и Томиссар помчались за ним. Разъяренные собаки вскоре окружили медведя, заставили его остановиться. Седов опять выстрелил. Зверь упал, собаки бросились его рвать. Но в медведе еще была жизнь. Он поднялся, стряхнул собак и заковылял дальше. Только третьей пулей он был убит. Тогда путешественники притащили нарты, впрягли, в них собак и поволокли тушу медведя к палатке.

Седов намеревался пройти еще дальше к северу. Поэтому, разделав медведя, задние окорока погрузили на нарты, а все остальное спрятали в снежную избушку, которую тут же и соорудили.

Надеясь на свет луны, вечером тронулись в путь. Но очень скоро разразилась буря невиданной силы. Не решаясь в темноте выбрать новое место для палатки, вернулись назад, к старому лагерю. Палатку рвало ветром, невыносимый холод заставлял Седова и матросов прижиматься друг к другу. Нескольких собак пустили в палатку – они мерзли, их визг вызывал жалость. В такую погоду лучше всего спать. Но судьба судила иначе.

Казалось, что все медведи Новой Земли собрались сюда на какой-то свой праздник. Только Седов заснул, собаки начали лаять. Выскочив с ружьем, Седов не мог решить, в какую сторону итти, – он был окружен непроницаемым мраком. Даже по слуху нельзя было определить, откуда доносится визг собак, – все перемешалось в завываниях метели. Выручил Варнак. Поняв, что темнота мешает людям разглядеть медведя,

он стал им указывать дорогу, двигаясь впереди и подавая сигналы призывным лаем. Медведь оказался возле снежной избушки, к которой, должно быть, его привлек запах спрятанного мяса. Седов увидел рядом с избушкой другой, более крупный холм. И когда эта гора зашевелилась, Седов выстрелил. Медведь, рыча, свалился. Повторилась обычная история. Собаки ринулись на раненого, он вскочил, побежал. Началось преследование во мраке. Седов шел на лай собак. Так он оказался вплотную перед самым зверем. Медведь двинулся на Седова. Спасли собаки – они вцепились ему в бока, а Варнак, по обыкновению своему, вскочил медведю на спину. Седов еще раз выстрелил, но опять только ранил зверя – тот умчался, собаки его задержать не смогли.

Участники экспедиции Седова на охоте.

Через час, когда путешественники только улеглись, поправив снежную избушку, испорченную косолапым гостем, – явился третий медведь. И он был ранен, но ушел в полынью.

Четвертый прибыл сразу после третьего. Надоело, решили не преследовать. Всю ночь не заснули Седов, Томиссар и Линник. Выла пурга, собаки то и дело заливались яростным лаем. У путешественников зуб на зуб не попадал от мороза.

Утром Седов поднял товарищей, велел собирать упряжку. Вьюга не унималась, и не было надежды, что погода скоро улучшится. Ждать, однако, не имело смысла – луна была на ущербе.

Возвращение на «Фоку» было тяжелым. Шли необычайно долго – трое с половиной суток. Быстрее итти мешал ветер, да и свет луны делался с каждым днем все более скупым. В последние часы пришлось особенно туго – вышел керосин, нечем было обогреться и не на чем сварить мясо. Питались сухарями, заедая их снегом {49}.

По случаю возвращения Седова в кают-компании был сервирован праздничный ужин. Седов, против обыкновения, выпил три рюмки водки и опьянел с непривычки. Он рассказывал увлекательную для всякого охотника, – а в кают-компании страстными охотниками были все, – историю «медвежьей ночи». Даже о мучительном обратном переходе с мыса Литке можно рассказывать весело, когда сидишь в чистой рубахе с открытым воротом, в теплой, уютной кают-компании, близ жарко натопленной печки, перед столом с вкусной едой, освещенным мягким светом большой керосиновой лампы.

Но все же санные экспедиции возобновились после попытки Седова только весной.

18 марта 1913 года Визе и Павлов отправились в глубь Новой Земли, на разведку ледяного покрова, а Седов с Пинегиным сделали шестидневный поход на Южно-Крестовые острова, лежащие к западу от бухты Святого Фоки.

В 1594 году корабли Виллема Баренца, идя вдоль западного берега Новой Земли на север, миновали под 76° северной широты остров, на котором голландские моряки увидели два креста – знаки, поставленные теми, кто плавал в этих водах задолго до Баренца. От этих русских крестов произошло и название острова – по-голландски Het Eyland mette Cruycen, по-русски – Крестовый.

Почти через двести пятьдесят лет русский исследователь, корпуса флотских штурманов поручик Пахтусов в этих местах производил гидрографическую съемку. И он нашел на одном острове из группы Крестовых следы древних русских путешественников – могилу и два опрокинутых карбаса.

В 1872 году возле Крестовых островов льды зажали судно норвежского промышленника Тобиссена. Команда направилась в шлюпках на юг – искать спасения, а на корабле остался сам Тобиссен, его сын и два матроса. Тобиссен до последних дней жизни не прекращал метеорологических наблюдений. Он умер от цынги весной 1873 года, летом скончался его сын. Матросов спасли русские промышленники.