Чтение онлайн

На следующий день, 21 сентября, доктор Кушаков устроил в кают-компании концерт граммофонных пластинок духовного содержания. Он заводил их одну за другой со строгим лицом – это целое богослужение по случаю двунадесятого праздника рождества богородицы. Члены экспедиции выходили из своих кают к завтраку и молча слушали музыку Кушакова. После завтрака Седов собрал команду и в шлюпке отправился выручать баркас. Но только он отплыл от судна, как снова в проливе началось скопление льда. Вместо того чтобы стаскивать баркас в воду, пришлось собственную шлюпку подымать на лед. Полыньи исчезали одна за другой, и вскоре между «Фокой» и баркасом остался только лед – неровный, местами рыхлый, а кое-где покрытый грядами торосов. По такому льду Седов с матросами возвращались на судно.

Они толкали и тащили по льду свою шлюпку. Несколько человек – в их числе Седов – приняли сомнительной приятности ванну, провалившись под лед. На «Фоке» развели машину и двинулись навстречу команде Седова. Когда путники подымались на борт, уже наступил вечер.

На следующий день Седов оставил на судне только самых необходимых людей, а с остальными пошел к баркасу. Приглашены были и члены экспедиции. Судно еще утром удалось подвести к баркасу на расстояние полутора километров. Сейчас команда тащила тяжелые тросы, бревна и доски. Только в три часа, построив для баркаса специальные сани, зацепили его тросом, который другим концом был укреплен на судовой лебедке. Лебедка одна не справлялась с тяжестью, люди тащили за веревки и подталкивали баркас плечом. Быстро наступила ночь. Работа была изнурительная и рискованная – местами приходилось скалывать нагромождения льда, а местами он сам подламывался под тяжестью, и в воду могли уйти и лодка и люди. Тросы то и дело рвались. Их надо было заново связывать, теряя время и силы. В темноте, исправив тросы и раскачав баркас, подавали сигналы фонарем – тогда начинала работать лебедка, и сани медленно подвигались к судну.

В два часа ночи оставалась лишь четверть того расстояния, которое отделяло «Фоку» от баркаса. Седов, исчерпавший все силы, охрипший, мокрый, посиневший от холода, ушел спать и приказал разбудить себя через три часа. С рассветом он должен был встать на мостик. «Фока» пойдет вперед. Не здесь же ему зимовать, – глубина у берегов слишком мала, чтобы подойти близко, – может и на берег выбросить. Лишь под утро баркас, а за ним и шлюпка доставлены были на борт.

Но за весь следующий день удалось пройти только 40 сажен. Пролив был, как погреб, набит льдом.

24 сентября в 4 часа утра Седов возобновил борьбу со льдами. Она была безрезультатна.

Он пытался пробиться 25 сентября, но так же безуспешно. Все эти дни свирепствовал шторм.

Только 26-го утром открылся канал чистой водой – льды разбило штормом и унесло в море. «Фока», наконец, поплыл. Многие надежды возрождались в эти часы, когда корабль экспедиции полным ходом, под парусами бежал по узкой полынье в сторону полуострова Панкратьева.

Но очень скоро пришел конец и полынье и надеждам, с ней связанным. Вечер застал «Фоку» на якоре в бухточке близ панкратьевского берега. Всю ночь падал снег, гудел сердитый ветер. Утром путешественники увидели высокий и обрывистый берег, окутанный пушистым снегом, из-под которого лишь кое где чернели скалистые выступы, увидели сплошную зимнюю равнину вокруг «Фоки» – старик был недвижим, и снасти его присыпало снегом, как сединой.

Зима. Ровно месяц назад экспедиция покинула Архангельск.

Миновал еще день, и Седов объявил в кают-компании:

– Здесь экспедиция будет зимовать.

Мыс Желания надо подвинуть приблизительно на семь верст к югу и на две версты к востоку, – теперь уже не его, а мыс Карлсена следует считать самой северной оконечностью Новой Земли. Почти на двенадцать верст к югу надо переместить мыс Большой Ледяной. Новое место займет и мыс Утешения – он отойдет к западу на две с половиной версты и к югу на три с половиной. Мыса Литке вообще не будет – теперь это уже не мыс, а остров, и находиться ему надлежит на десять верст восточнее и на одну версту севернее пункта, где до сих пор был обозначен мыс. Наконец, мыс Обсерватория: его истинное место на семь верст севернее и на девять с половиной верст восточнее… {47}

Таковы в грубых чертах изменения,

нанесенные Седовым на карту в результате его санного похода вокруг северо-западной оконечности Новой Земли.

Потерпев тяжкое поражение на пути к Земле Франца Иосифа и, будучи вынужденным зимовать, вопреки первоначальным планам, на северо-западном берегу Новой Земли, на несколько градусов южнее пункта, намеченного для старта полюсной партии, – Седов объявил в одном из своих приказов, что «нет худа без добра», и немедленно приступил к планомерной и энергичной исследовательской работе. Он помнил о конечной цели своей экспедиции и в начале зимы как-то высказал мысль о возможности пешего похода на полюс непосредственно с Новой Земли. Практически такую задачу он перед собой, конечно, и не ставил, однако сознавал, что вынужденная зимовка означает потерю не только времени, но и ресурсов – физических и моральных ста, продовольственных запасов, снаряжения и собак. Это волновало его, и он невольно искал возможных способов избегнуть задержки на Новой Земле. Итти без промедления на север – это очень соблазнительное, но, несомненно, бессмысленное предприятие. Он очень скоро освободился от этой промелькнувшей в сознании мечты и приступил к осуществлению целей, лежавших в пределах практической досягаемости.

Установив с точностью до нескольких секунд астрономическое положение бухты Святого Фоки, произведя в первые же дни зимовки мензульную съемку [17] окрестных берегов, Седов убедился, что существующие карты этой части Новой Земли грубо ошибочны. «Фока» стоял у самого берега, а по картам выходило, что он в открытом море. Нужно было выяснить, насколько действительные очертания берегов не сходятся с картой. Для этого уже 17 октября 1912 года Визе, Павлов и матрос Шестаков отправились в первый санный поход – к полуострову Адмиралтейства.

Седов издал по этому поводу приказ и снабдил начальника партии Визе подробной инструкцией. «Сегодня партия географа Визе, – писал он, – отправляется в отдельную экспедицию к полуострову Адмиралтейства в составе геолога Павлова и матроса Шестакова. Это первая наша серьезная и далекая экскурсия, связанная с большими трудами и лишениями… Пожелаем счастливого пути и скорого благополучного возвращения дорогим товарищам и отважным путешественникам. Уверены видеть их здоровыми, бодрыми и с успехом дела…»

Метеорологическая станция в бухте Святого Фоки.

В инструкции Седов излагал во всех подробностях задачи похода, перечислял, какое снаряжение и продовольствие должно быть взято, указывал количество упряжных собак, намечал места, в которых следовало сделать астрономические пункты, где начать опись. «В случае, если вам не поблагоприятствует погода и из-за этого затормозится работа, то не огорчайтесь этим обстоятельством и скорее возвращайтесь обратно домой, хотя бы программа и не была выполнена. Позднее время и суровые зимние погоды послужат оправданием ваших действий… Забота о личном здоровье и о здоровье ваших спутников составляет один из главнейших пунктов программы путешествия» {48}.

Такие и еще более подробные инструкции вручал он и впоследствии всем участникам экспедиции, когда они покидали базу.

Экскурсия Визе к полуострову Адмиралтейства не была удачной. Дорога в это время года оказалась непроходимой.

Наступила полярная ночь. Еще никто после Баренца не зимовал так далеко на севере Новой Земли. Седов со своими спутниками наметил план исследовательских работ, который мог быть осуществлен только весною. В зимнем сумраке нельзя предпринимать далеких путешествий на собаках.