Чтение онлайн

— Я мисс Лэнгтон, — ответила я.

— Подождите здесь, — сказала женщина и закрыла передо мною дверь.

Я, вся дрожа, ждала, как мне показалось, целую вечность, пока дверь наконец не открылась снова.

— Миссис Вудворд нет дома.

— Прошу вас, — сказала я. — Я же специально приехала из Лондона, чтобы повидаться с ней… Чтобы передать ей вот это. — Я достала из сумки дневник Нелл, но домоправительница не отводила взгляд от моего лица.

— Тогда я передам ей это, когда она вернется, — пообещала она, протягивая руку.

— Простите, —

ответила я, — но я обязалась передать это ей лично. Пожалуйста, я подожду на улице, если она выйдет и поговорит со мной.

— Ее нет дома, — повторила домоправительница. В то время как она это говорила, за ее спиной, из двери в конце коридора выглянула молодая женщина. Я уловила промельк золотисто-каштановых волос и живой, любопытный взгляд темных глаз, прежде чем дверь снова затворилась.

У начала ступеней была низкая каменная ограда, и я села на нее, решив, что никто, ни за что меня отсюда не прогонит. Через несколько минут уголком глаза я заметила, что в верхнем окне дрогнули занавеси.

Примерно через четверть часа дверь снова отворилась; из нее вышла другая женщина — такая же высокая, как домоправительница, но с более темными волосами, пронизанными нитями седины, поблескивавшими на свету. У нее были высокие скулы, сильный округлый подбородок и, хотя ее лицо было не так изборождено, глубокие морщины пролегли вокруг ее глаз, которые она устремила на меня с явным неодобрением.

— Мисс Лэнгтон? — сурово спросила она. — Я миссис Вудворд. Чего вы от меня хотите?

— Я писала вам из Лондона несколько недель тому назад — вы не получили моего письма?

— Нет. Прошу, изложите ваше дело.

— Я получила в наследство Раксфорд-Холл, — сказала я. — От Огасты Раксфорд… Я родственница Раксфордов по линии Лавеллов. Джон Монтегю передал мне дневники Эленор Раксфорд…

— А что мне до этого?

— Прошу вас, поверьте мне, — произнесла я с отчаянием. — Я не собираюсь причинить вред ни вам, ни Нелл… Неужели вы меня не выслушаете?

Она молча смотрела на меня. Я решила, что все пропало.

— Поднимитесь выше по холму и подождите возле церкви, — сказала она наконец и скрылась в доме.

Я сделала, как мне было сказано, и стояла, ожидая, еще какое-то — довольно долгое — время посреди побитых годами и непогодой памятников; холодный ветер пытался сорвать с меня шляпку, чайки кричали, кружа надо мной. Но вот наконец на верхушке холма появилась закутанная в плащ фигура и зашагала ко мне по намокшей траве.

— Итак, — произнесла она, по-прежнему сурово. — Чего же вы от меня хотите?

— Я приехала сообщить вам, что Магнус Раксфорд мертв — погиб от моей руки два дня тому назад в Раксфорд-Холле. Под именем доктора Джеймса Давенанта. Он намеревался убить меня, и, защищаясь, я убила его. Но полиция не знает об этом: они думают, что произошел несчастный случай. Я здесь, чтобы спросить вас, не согласитесь ли вы приехать в Лондон и… опознать его как Магнуса.

Она глядела на меня с испуганным сочувствием.

— Мисс

Лэнгтон, боюсь, вы не вполне здоровы. Вам следовало бы рассказать все это доктору или священнику, а не мне.

— Ваш муж священник…

— Мой муж умер десять лет назад.

— Мне очень жаль слышать это, — сказала я. — Но разве он не тот Джордж Вудворд, что был когда-то ректором храма Св. Марии в Чалфорде?

— Нет, вы ошиблись, — проговорила она, однако нотка отчаяния в ее голосе заставила меня продолжить.

— Если Магнус будет похоронен как Давенант, все общество всегда будет считать, что Нелл убила и его, и Клару. Живая или мертвая, она всегда будет носить на себе это пятно…

— Я помню этот процесс, — осторожно сказала женщина, — хотя он никакого отношения ко мне не имеет. И… предположим, что тот человек, которого вы, как вы говорите, убили, вовсе не Магнус Раксфорд, что тогда?

— Вы хотите сказать, — произнесла я со слезами отчаяния на глазах, — что, если вы приедете в Лондон, и окажется, что он — не Магнус, это приведет полицию к Нелл, а вы не можете пойти на такой риск?

— Это вы так поняли, я не имела этого в виду, — ответила она, но ее тон смягчился.

— Есть еще одна вещь, — произнесла я нерешительно. — Джон Монтегю сказал мне — это было незадолго до его смерти, — что я очень сильно напоминаю ему Нелл… Вот я все думаю: не может ли быть, что я — Клара Раксфорд?

На этот раз ошибиться было невозможно: на лице женщины отобразился глубочайший шок.

— Мисс Лэнгтон, поймите меня, пожалуйста: я не могу помочь вам. У вас, несомненно, есть родные, друзья, кто-то, кому вы можете довериться?

Я отрицательно покачала головой.

— Тогда, может быть, доктор?

— Нет никого, кто теперь мог бы мне помочь.

— Мне очень жаль слышать это, — серьезно сказала она. — Что же вы будете делать?

— Сяду на следующий поезд в Лондон, а там… — Я чуть было не сказала, что отправлюсь в полицию и во всем признаюсь, но вспомнила, что не могу этого сделать из-за Эдвина.

— А там? — подсказала она.

Я ничего не могла придумать в ответ: будущее казалось таким же серым и невыразительным, как океан за спиной этой женщины. Я взяла дневники Нелл и протянула их ей, но она к ним даже не прикоснулась.

— Мне очень жаль, — повторила она, — но я должна теперь идти. Прощайте, мисс Лэнгтон, желаю вам…

Она поколебалась мгновение, затем резко повернулась и зашагала прочь по мокрой траве.

В тот вечер я добралась до дома только к десяти часам; мой дядя уже удалился к себе в спальню, как бы желая сказать «с тобой ничего не поделаешь — я умываю руки», но Дора не ложилась — ждала меня. Она сказала, что, пока я отсутствовала, дважды заходил Эдвин, он оставил мне записку. В ней говорилось только: «Буду ждать завтра в саду Ботанического общества в Риджентс-парке, с двух часов и весь день. Пожалуйста приходите. Э.»