Чтение онлайн

— Я создам маяк здесь и отдам его. Я не буду иметь к нему доступа. Это означает, что питать его придется тебе.

Демон снова засмеялся.

— Я буду снова с тобой честен, мой будущий слуга. Девять десятых твоей нынешней силы. Долгие годы, сотни лет, может быть тысячелетия. Каждый час, каждый день. И она может переродиться не в этом мире и не в соседних, в этом случае ты ее не увидишь — придется надеться, что твоя женщина проживет недолгую жизнь и снова уйдет в покой.

— Ты бы не стал ждать так долго, — заметил Келлфер.

Демон продолжил:

— Перестанешь кормить маяк своей кровью — и он притухнет, но не

сломается. Если женщина родится, когда маяк безмолвствует — не сможешь обнаружить ее рождения. Но если снова заполнишь его, он заработает вновь. Ничто не дается просто так. Жизнь за жизнь, кровь за кровь, сила за силу. Любая сделка — это обмен. Согласен на такой?

И только Келлфер хотел согласиться, Даор остановил его:

— Подумай, — шепнул он. — Стоит ли того. Она не будет тебя помнить. Она может родиться нескоро. Это жалкое существование. И пять приказов — много, если одним он прикажет высушить каждое существо Альвиара в его пользу, например.

Это поразило Келлфера, понимавшего, чего стоила другу подобная остановка. Он даже был бы признателен, если бы мог задуматься об этом.

Может быть, благодаря Даору боль на время исчезла, но любовь к Илиане, абсолютная, определявшая все, продолжала течь по его венам, продолжала биться в разбитом, надеющемся сердце. Илиана была с Келлфером каждый миг — и этот тоже — и вместе с тем разлука была невыносимой. Он уже не уберег ее один раз, она пострадала из-за него и его беспечности — больше этого не произойдет.

Это был такой простой выбор. Келлфер давно был готов на все. Разговоры, детали были лишь мишурой.

И все же Даор был прав.

— Один приказ, — обратился он к демону.

— Пять. С возможностью трижды отказаться.

— То есть два?

— Я даю тебе больше свободы, мой талантливый слуга, — усмехнулся демон. — Я не буду повторять приказы. Мне надоело торговаться. Если ты откажешься сейчас, я найду другого — он будет глупее и слабее, но я обучу его, и он моим целям все равно послужит. Хорошо взвесь свои слова. Твоя женщина уже исчезла. Быть может, она рождается в этот самый миг, и нет маяка, чтобы поймать ее свет?

Даор хотел еще что-то сказать, но Келлфер, не слушая, уже протянул световому пятну запястья.

Закатное солнце окрасило золотом и багрянцем кусты роз и хризантем, уже отцветавшую гортензию, и давно сбросившую цветы черемуху. Птицы пели громко, заливаясь, ласточки играли вокруг плоских каменных чаш, в которых Цветан разложил старый войлок, чтобы птицы могли использовать его для обустройства гнезд. Сад за эти семь с половиной лет разросся, и теперь в него тянулась жизнь: по ветвям дубов и лип скакали ничего не боящиеся белки, где-то в корнях рыли норы мыши, а ночами на прогулку выходили любимцы Келлана — ежи. Самому Келлферу животная суета была не по душе, однако он видел, как счастливо наблюдает за зверьками Келлан, представлял, как бы понравилось это Илиане, и соглашался организовывать все новые и новые кормушки, ставя, впрочем, условие, что Келлан будет наполнять их исключительно с помощью заговоров.

Келлфер медленно обошел большую беседку без крыши, когда-то построенную им для Илианы, а теперь ставшую любимым местом для чтения Келлана, и заглянул внутрь.

Мальчик клубочком свернулся на плетеном кресле, держа открытую книжку перед самыми глазами. Губы его

чуть двигались, глаза бегали по строчкам. Каштановые локоны растрепались по льняной подушке, и теперь, когда закатное солнце золотило их, казались источающими свет.

Это был замечательный, теплый летний вечер.

Маяк, спрятанный у сердца, сжимался и разжимался, как живой, почти повторяя биение его собственного пульса. Это мерное движение успокаивало, дурманило и вселяло надежду. Келлфер положил руку на грудь — маяк тут же отозвался, вгрызаясь в ладонь. Привычно и совсем без боли закружилась голова, и мир чуть притух, будто кто-то накинул на него тонкую вуаль. Келлфер с удовольствием выдохнул и раскрыл объятия заметившему его и тут же отбросившему книжку сыну.

— Я научился кое-чему, — гордо сказал Келлан, поднимая так похожее на лицо Илианы личико. — Тот заговор, что путает корни деревьев под землей, чтобы по ним можно было передавать сигнал, помнишь? Я могу его повторить!

— Он очень сложный, — улыбнулся Келлфер, трепля сына по голове. — Покажешь?

— А смотри! — согласился Келлан, вырываясь из объятий и подбегая к высокой липе, под которой так любила читать Илиана. Некоторое время мальчик смотрел на ствол, сосредотачиваясь и, похоже, вспоминая непростые слова. Вдруг его лицо снова приобрело беззаботное выражение, и он обернулся, улыбаясь: — Вот!

— Не вспомнил? — нежно пожурил его Келлфер, неспешно подходя.

— Вспомнил! — кивнул сияющий Келлан. Глаза его были лукавыми и очень довольными.

Келлфер прощупал почву и пораженно усмехнулся: корни липы намертво сплелись с корнями соседствующего с ней небольшого дуба.

Ни словечка! Даже губы Келлана не двигались. Как могло мальчику легко даться то, над чем многие взрослые шепчущие бились десятилетиями?

— Ты отлично поработал! — искренне заметил Келлфер, видя, как и так довольное лицо сына совсем расцветает. — Как тебе удалось?

— А я все делал, как написано в книжке, и как ты говорил, — объяснил Келлан. — Я сначала прогнал все-все мысли, как когда хочу, чтобы Цветана не было слышно — он так громко думает, всему мешает! Но в этот раз я случайно прогнал не только его мысли, но и свои собственные. И потом подумал о корнях, и произнес слова, только в своей голове. И они сплелись. Я все сделал правильно?

— Ты все сделал правильно, — снова обнял сына Келлфер. — Мама бы очень гордилась тобой.

«Мама будет гордиться тобой. Когда она вернется в этот полный цветов сад, когда обнимет тебя, когда улыбнется искренне и тепло — совсем как ты — и когда сорвет и воткнет в волосы белую розу… Мы будем счастливы.

Когда она вернется, я никогда больше не оставлю вас одних».

Дорогие друзья, спасибо, что прошли этот путь вместе с Келлфером и Илианой! ?

Как вы понимаете, хоть эта история и закончилась печально, "ничто не вечно — даже смерть";)

Позднее я напишу отдельную книгу или повесть с развернутым ХЭ.

.

Друзья, я очень прошу вас написать отзыв о книге! Это важно для меня и интересно читателям, попавшим на страницу "Сделки" впервые и решающим, стоит ли ее читать.