Сделай выбор
Шрифт:
Честно говоря, сил, кроме как на то, чтобы умыться и доползти до собственной кровати не оставалось, так что я поспешила переодеться в чистые шорты с футболкой и упала на простыни. И пусть собственная спальня казалась чужой, а постель неуютной, в сон провалилась практически мгновенно.
«Это АПП — артефакт переносного портала. С помощью него вы можете перемещаться в Другие миры...»
Голос ректора долетал до меня будто через вату, а перед глазами мелькали яркие картинки.
«Нужно провести привязку. Адепт Лисаев, вы не могли
«Потерпите. Можете считать, что это инвестиции в будущее...»
«Ник. — Воображаемый Кайл хмуро всматривался в мое лицо. — Как ты себя чувствуешь? У тебя глаза нездорово блестят...»
«Так что же привело юного адепта в мой кабинет? — снова донесся до ушей голос магистра. — Кстати, адепт Лисаев, вы знаете, чем отличается активация АПП от запуска стационарного портала?»
«Ник... — раздалось тихое. — Ник, что ты делаешь?»...
Я резко села на кровати и невидящим взором уставилась на противоположную стену. Помню. Я все помню! И про артефакт переносного портала, и про привязку, даже про то, что все мои кошмары были на самом деле стертыми воспоминаниями. А еще, теперь мне стал прекрасно известен виновник всех проблем. Или точнее будет сказать, виновница. Застонав, уронила пылающее лицо в ладони. Идиотка! Бестолочь! Да как только эта идея тебе вообще в голову пришла!? Докопаться до правды ей понимаете ли захотелось! Так закончила бы сначала Академию, а потом докапывалась, сколько душе угодно. Но нет, Николетта, ты же не ищешь легких путей! С раздражением покосилась на кулон, который лежал на прикроватной тумбочке. И магистр Рокл хорош! Ну зачем надо было рассказывать, как пользоваться этой штукой? Возможно, у меня бы тогда ничего и не получилось.
«Вот именно, — вдруг щелкнуло в голове. — Без его подсказки я бы не переместилась в свой мир. А без привязки не смогла бы использовать АПП...»
Неприятная догадка заставила напрячься и по новой взглянуть на ситуацию. А что, если это путешествие было подстроено? И тогда лекция об артефакте, обряд, даже мое нестерпимое желание вернуться...
От таких мыслей стало легче. Получалось, что я еще не настолько спятила, и всему виной был чей-то коварный замысел. Хотя почему чей-то? Магистр Рокл изначально казался темной лошадкой: пытался скрыть, что знаком с моим отцом, заставлял адептов самим разбираться со своими проблемами, да и его подход к обучению весьма своеобразен. Правда, даже это не объясняет всего происходящего. Взгляд снова возвратился к артефакту. Однако есть и хорошая новость. Теперь я в любой момент могу вернуться обратно, главное пожелать. И раз уж все сложилось именно так... Воодушевленно вскочила с кровати, спрятала в карман АПП и поспешила в кабинет отца. Что ж, будет глупо не воспользоваться ситуацией и не попробовать раздобыть хоть какую-то информацию о прошлом папы.
«Кабинетом» назывался небольшой закуток, отделенный от гостиной стеной, и в котором впритык к друг другу стояли рабочий стол, шкаф и пара тумбочек с бумагами. Чтобы найти тут хоть какую-нибудь зацепку, предстояло перепотрошить всю комнатушку, чем я и поспешила заняться. И настолько увлеклась, что не услышала звук проворачивающегося в замке ключа...
— Ника!? — Очередная папка с документами выпала из моих рук, когда над ухом раздался полный ужаса вскрик. Я резко развернулась к двери и наткнулась на испуганный взгляд голубых глаз.
— Николетта, — с паникой в голосе проговорила мама. — Ты что тут делаешь?! Тебе нельзя здесь находиться!
Глава 2.
— Мама? — Я растеряно смотрела на замершую в проеме дверей фигуру, и понимала, что не узнаю в этой женщине собственную мать. Светлые волосы были неаккуратно собраны в хвост, обычно расправленные плечи сейчас сутулились, а под глазами залегли темные круги. За все то время, что мы с ней не виделись, мама осунулась и будто постарела лет на двадцать. Я неловко переступила с ноги на ногу.
— Мам, а ты разве не на островах должна быть?
— Николетта, — проигнорировав мой вопрос, женщина затравленно покосилась на входную дверь. — Тебе лучше уйти. Сейчас же.
— Но...
— Никаких «но»! — истерически взвизгнула она, подскочила ко мне и больно схватила за запястье. — Уходи! Убирайся!
Меня с силой потянули в сторону прихожей.
— Пошла вон!
От растерянности я подчинилась и послушно вышла из кабинета. За всю жизнь эта высокомерная красавица ни разу не повышала голоса. Она могла приказать, оскорбить, даже ударить, но все это подкреплялось лишь уничижительным взглядом и плотно сжатыми губами. А тут вдруг столько эмоций.
Когда мы оказались в коридоре, с меня наконец спал первый ступор. Я выдернула руку из цепких пальцев, сделала шаг назад и пристально вгляделась в бледное лицо.
— Мам, что происходит? Можешь нормально объяснить?
В голубых глазах промелькнуло замешательство. Еще бы, непослушание дочери было ей в новинку.
— Ты что, оглохла!? — закричала она. — Убирайся!
— Я не уйду, пока мы не поговорим. И это не обсуждается.
— Николетта, ты не понимаешь! — в отчаянии воскликнула родительница. Она попыталась схватить меня за край футболки, но вдруг пораженно застыла на месте. Цвет ее лица из бледного стал зеленым, а затем красным.
— К-к-как... Откуда... Где ты его нашла?
Женщина со смесью растерянности и. надежды взирала на кулон, который выглядывал из кармана моих шорт.
— Это? — Я продемонстрировала артефакт родительнице. — Да так, магистр Рокл подарил...
Сама не знаю, зачем назвала имя ректора. Наверное, надеялась увидеть какую-то реакцию, заметить признаки узнавания на лице женщины. Однако результат превысил все ожидания.
— Значит, магистр Рокл... — после непродолжительного молчания выдохнула мать. Точеные плечики вдруг расправились, из голубых глаз исчезла паника, а на впалых щеках расцвел румянец. Теперь я наконец узнала в этой усталой, доведенной до края женщине свою некогда высокомерную родственницу. Мама еще раз — теперь уже цепким взглядом изучила меня с головы до ног, слегка задержалась на неровно подстриженных волосах и ухмыльнулась:
— Смотрю, эти два года стали для тебя насыщенными, Николетта. А я уж думала, ты просто сбежала. Что ж, похоже, пришло время поговорить по душам. Может тогда тебе больше не захочется появляться в этом доме.
Родительница последний раз посмотрела на кулон и, не произнеся больше ни слова, направилась в сторону кухни. Мне же ничего не оставалось, кроме как озадаченно посеменить следом.
Чай был заварен, упаковка печенья изъята из стратегических запасов, а мы с матерью сидели за деревянным столом, молчали и взирали друг на друга, словно видели в первый раз. Теперь, когда меня не пытались выставить из собственной квартиры, я могла спокойно рассмотреть женщину, которую когда-то звала мамочкой. Она действительно изменилась. Постарела, исхудала. В висках проступила седина. Даже всегда сияющие голубые глаза, и те поблекли, и теперь смотрели на мир с усталостью.