Щит Спэрроу
Шрифт:
— Эй. — Рэнсом переместился и встал передо мной. — Я еще не умер.
— Нет, не умер. — Я скрестила руки на груди, одарив его своим лучшим сердитым взглядом.
Легкий румянец вернулся на его щеки вместе с намеком на улыбку.
Так-то лучше.
Я прошла мимо него, подождав, пока он поравняется со мной, прежде чем задать следующий вопрос.
— Твой отец знает об Эви? Что она дочь Завьера?
— Я не уверен. Ни для кого не секрет, что у Завьера есть подопечная.
— Почему бы ему не назвать ее дочерью? Почему бы ей не называть
Рэнсом вздохнул.
— Для ее защиты. Когда она родилась, это казалось лучшим вариантом. Если люди поверят, что она королевской крови, то она всегда будет мишенью. Мы сделали все возможное, чтобы заставить их думать, что она родилась у женщины из Озарта, которая умерла при родах. Что Завьер решил воспитывать ее как свою собственную дочь.
— Почему бы не найти кого-нибудь другого на роль ее родителя? Кого-нибудь, кто был бы далек от короны.
— Завьер был с нами, когда я привез маму из Озарта. Ему хватило одного взгляда на этого ребенка, и она стала его. Тогда это не имело значения. Я был принцем. Он был Дрэйем, рейнджером и моим кузеном.
Но потом Рэнсом был укушен, и все изменилось.
— Возможно, нам следовало договориться по-другому, но я заберу Эви у Завьера только через его холодный труп.
— Даже если ей будет безопаснее с кем-то другим?
— Я не возражаю. Но я также не буду заставлять его отказываться от нее. Несмотря на то, что ты можешь подумать, я не настолько жесток.
Я никогда не считала его жестоким. Неумолимым. Упрямым. Высокомерным. Занозой в заднице. Но никогда жестоким.
— Значит, она остается с Завьером. А твоя мать? Она не против такого решения?
— И да, и нет. Прошли годы, но она все еще пытается смириться с тем, каким человеком стал мой отец. Я тоже. В детстве я ни разу не усомнился в его решениях. Я верил каждому его слову.
— А теперь?
— Он делает то, что считает правильным. Я не буду выступать против него. Вместо этого я сделаю все, что в моих силах на этом посту.
— Ты имеешь в виду, как Страж? Ты одурачил все королевство. Они все думают, что Завьер — принц.
— Я Завьер.
Я закатила глаза.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Я предан своему народу. Не все ли равно, кем они меня считают? Принцем или Стражем? Я стараюсь защитить их. От монстров с когтями. И монстров в коронах.
— Как твой отец, — пробормотала я.
— И твой.
Я усмехнулась и остановилась.
— Мой отец не чудовище.
Возможно, он и не был из тех отцов, которые души не чают в своих дочерях, но он любил свое королевство. Он ставил Куэнтис превыше всего. Это делало его чудовищем?
Рэнсом продолжал идти, вынуждая меня поторопиться и догнать его.
— На горизонте надвигается буря, Одесса.
— Да, она называется миграция крукса.
— Я не это имел в виду.
— Тогда что ты имел в виду? — Я всплеснула руками, снова останавливаясь. Он был не единственным, кто сегодня устал. — Я устала задавать вопросы, Рэнсом. Могу тебя заверить, что,
Рэнсом повернулся и посмотрел на меня суровым взглядом карих глаз. Когда они успели измениться? Я была так поглощена его рассказом, что не заметила, когда они перестали быть зелеными.
— Я верю, что твой отец нашел способ разрушить «Щит Спэрроу».
Отец намекал на это. Это вызвало бы хаос по всей Каландре. Это означало бы, что короли могли свободно нападать на других королей, и хрупкий мир был бы разрушен навсегда. Это было невыполнимой задачей. Или должно было быть.
— Как? — Если отец не сказал мне, то, может быть, мой муж скажет.
— Убив Востеров. Покончив с братством, ты разорвешь их магические узы.
Сорок девять
— Убить Востеров невозможно. Верно? — Я была совершенно уверена, что невозможно убить существ, обладающих магической силой.
— Он попытается, — сказал Рэнсом.
Почему? Поскольку моего отца здесь не было, чтобы задавать вопросы, Рэнсом должен ответить на мои вопросы.
— Что это даст? Если договоры будут расторгнуты, это означает войну. Куэнтис силен, но не настолько.
Солдаты Куэнтиса сражались не так, как туранцы. Легион отца был бы уничтожен.
— У вас есть географическое преимущество, — сказал Рэнсом. — У вас с Генезисом общая граница только в ущелье Эвон. А у твоего отца достаточно золота, чтобы содержать флот, подобного которому Каландра никогда не видела. Ему не нужно устраивать войну. Ему нужно всего лишь остаться последним правителем. Чтобы переждать миграцию. Чтобы позволить другим королям воевать друг с другом. Затем захватить добычу.
— Ради чего? Золота? — Он был безмерно богат.
— Власти.
— Вот только разве мой отец не был бы более могущественным, если бы Востеры были на его стороне? У них есть магия.
— Магия, которая связана обязательствами. Братство никогда не будет подчиняться смертному королю. Но они будут поддерживать тех, кого выберут сами.
Вот в чем была проблема. Востеры не только воплотили свою магию в бесчисленных договорах и легендах, таких как «Цепь Семерок», но и представляли угрозу. Если бы отец захотел расширить свои владения, они, скорее всего, встали бы у него на пути. Даже не смотря на «Щит Спэрроу».
И Востеры, насколько я могла предположить, стояли бы за туранцев.
За Рэнсома.
— Ну, даже если бы он смог придумать способ убить их, никто не знает, где они живут, — сказала я.
Рэнсом что-то промычал.
Это не означало «да». Но не означало и «нет».
— Муж. — Я прищурилась. — Ты ведь знаешь, где живут Востеры, не так ли?
Рэнсом пристально посмотрел мне в глаза. И не произнес ни слова.
В этом не было необходимости. Его молчание было достаточным ответом.