Счастье
Шрифт:
Однако о ее программе этого сказать было нельзя. Шарлотта в тот год была кандидатом на приз «Эмми», правда, не получила его, и Оливеру было тем более неловко, что он ее не узнал с первого раза.
– А чем вы занимались в Лос-Анджелесе, с тех пор как приехали?
– Работал, работал и еще раз работал... Устраивался... Честно говоря, я пока ничего не видел, кроме моего дома и офиса.
– Это не слишком весело. А ужинать куда-нибудь ходили?
– Еще нет, разве что один раз, с детьми. Мы поехали в «Хард-рок кафе», им там очень понравилось.
Шарлотта засмеялась. В самом деле там тяжело было разговаривать, но все равно это кафе ей нравилось. Интерьер был оформлен необыкновенно. Она особенно любила разглядывать старый автомобиль Элвиса Пресли, словно проломивший потолок. К Шарлотте тогда возвращались воспоминания детства.
– А в «Спаго» вы еще не были?
– К сожалению, нет.
– Надо нам будет как-нибудь сходить.
Олли подумал, что это лос-анджелесский вариант нью-йоркского «Давайте как-нибудь вместе поужинаем», и не отнесся к ее словам серьезно.
Потом она с заинтересованным видом спросила:
– Сколько лет вашим детям?
– Дочери шестнадцать, а сыну десять, и еще одному сыну, который остался на востоке, восемнадцать.
– Неплохо, – улыбнулась она как бы с легким сожалением. Олли ей в самом деле нравился. – А сколько жене?
Шарлотта взглянула ему в глаза, и Олли рассмеялся прямоте ее вопроса.
– Вообще-то сорок два, но мы в разводе.
Он имел право так сказать. Документы должны были быть готовы через восемь недель, а в его сердце все нити, связывавшие его с Сарой, порвались.
Шарлотта Сэмпсон в ответ широко улыбнулась:
– О, это хорошая новость! А я было расстроилась!
Оливеру польстили ее слова и внимание к нему. Он в самом деле считал, что недостоин этого. А может, она была просто застенчивой и не любила больших приемов?
– Ваши дети теперь здесь?
– Нет, они улетели на восток, чтобы провести Рождество с матерью, в Бостоне.
– Но вы же сказали, что жили в Нью-Йорке? Шарлотта была озадачена.
– И почему они не остались на Рождество с вами?
– Потому что они и так со мной постоянно живут. Мы действительно жили в Нью-Йорке, но она живет в Бостоне. Она уехала туда год назад продолжать образование, и...
Олли посмотрел на Шарлотту. Голливуд не Голливуд, он решил рассказать ей все как есть, хотя и не был уверен, что ей до этого есть дело. Однако она проявляла заинтересованность и, похоже, была хорошим человеком.
– И она нас оставила... меня и детей... Поэтому они теперь живут со мной.
Шарлотта вдруг печально взглянула на него и отбросила свои длинные рыжие волосы.
– Это похоже на долгую, грустную историю.
– Совершенно верно. Так было. Теперь это уже короткая история. Она счастлива. У нас все хорошо. Ко многому привыкаешь, если надо.
– А дети? Олли кивнул:
– Они в порядке. Теперь, как мне кажется, они смогли бы выдержать любые испытания. Это хорошая команда.
– А вы, похоже, хороший отец.
– Благодарю,
Оливер слегка поклонился, оба рассмеялись. В этот момент к ним подошел один из руководителей телекомпании. Он поцеловал Шарлотту в обе щеки, Оливеру пожал руку и сказал, что наблюдает за ним на протяжении часа.
– Я хотел познакомить тебя кое с кем из наших друзей, но вижу, что ты и так уже познакомился с моей фавориткой.
– Едва переступив порог, я попытался ее растоптать, а она была так любезна, что не вышвырнула меня вон и не подала в суд. Теперь Шарлотта сильно хромает, поэтому мы тут стоим и я мучаю ее рассказами про своих детей.
– Я с удовольствием с вами разговариваю, Оливер, – произнесла Шарлотта с ноткой обиды, а мужчины рассмеялись. Потом она с недовольной гримасой обратилась к боссу телекомпании: – Ты что, собираешься его куда-то увести?
– Вынужден. Но если хочешь, приведу его обратно, – заверил тот и наклонился к Оливеру со словами шутливого предупреждения: – Имей в виду, она не выносит кинозвезд, обожает детей и собак и никогда не забывает роль. Я таким женщинам не доверяю, а ты? Вдобавок она чертовски хорошенькая. Тебе надо увидеть ее в четыре утра – просто обалдеть можно: никакого макияжа и лицо как у ангела.
– Кончай, Говард! Ты прекрасно знаешь, как я выгляжу по утрам.
Шарлотта смеялась, весело было и Оливеру. Он бы с удовольствием посмотрел на нее в четыре утра, в макияже или без него.
– Он все-все врет. Я терпеть не могу детей и собак. Но когда они говорили о детях Оливера, на это было не похоже.
– О'кей, Чарли, ты себе развлекайся, а я Оливера заберу. Скоро доставлю его обратно.
К большому сожалению Оливера, его увели, и Говард стал знакомить его со всеми сколько-нибудь значительными особами, присутствовавшими на приеме. Лишь через час Олли удалось вернуться на то место, где они стояли с Шарлоттой. Ее, конечно, там уже не было. Он в общем-то не надеялся, что она ждет, но был бы очень рад, если бы так случилось. Олли вышел из павильона и стал искать свой лимузин. И тут, к своему изумлению, в отдалении заметил ее, садящуюся в красного цвета «мерседес». Волосы она заплела в две косы, смыла макияж, на ней было старое черное кожаное пальто. Олли помахал ей, Шарлотта его увидела и тоже помахала, потом замешкалась, словно ожидая, чтобы он подошел. Оливер направился к ней сказать, как был рад знакомству. Шарлотта приветливо улыбнулась.
– Домой?
Она кивнула, взглянув на него снизу вверх все с той же улыбкой, и вдруг показалась Оливеру похожей на маленького ребенка. Очень симпатичного ребенка, констатировал Олли.
– У меня две недели отпуска до конца праздников. А как насчет вас? Покончили с обязанностями?
Олли кивнул. Он хотел бы пригласить ее куда-нибудь, но не решался. А потом подумал: «Была не была, от Шарлотты Сэмпсон получить отказ не обидно», – и спросил:
– Вы ужинали?
Шарлотта покачала головой и затем с веселым видом предложила: