Счастье Харви Гаррарда
Шрифт:
– А ты знаешь, сколько все это стоит?
– Греторекс выдаст тебе обычную сумму. А вот еще 500 фунтов. Я не хочу, чтобы ты нуждалась в деньгах. С другой стороны, я должен соблюдать строжайшую экономию. Скажи, нам очень нужно второе авто?
– Нет, если ты станешь ездить на извозчиках.
– Хорошо. Кроме того, на следующей неделе я продам своих лошадей и дом в Мельтюне.
– А это не раскроет твоего обмана?
– Никоим образом. Я сказал всем, что уезжаю с поло-клубом в Южную Америку и поручил агенту подыскать для меня в Мельтюне другой дом, побольше, который я, разумеется,
– А если все-таки ты обанкротишься?
– Тогда мне все будет безразлично.
– Все?
– Да, я просто исчезну.
– А что будет со мной?
– О, ты легко обойдешься без меня!
– с горечью заметил он.
– Но материально?
– Ты не нищая.
– Это ты так считаешь. Ты относишься ко мне просто возмутительно. Ты должен был обеспечить меня, в этом - твоя главная забота!
Он задумчиво посмотрел на нее. Ее лицо было почти жестоким. Ни единого слова сочувствия не проронили ее губы. Ни единого слова одобрения его попыткам спасти фирму... Она совершенно убеждена в неизбежности краха и думает только о себе...
– Если мои старания увенчаются успехом, тебе не придется ни о чем заботиться, - в последний раз возразил он.
Она презрительно рассмеялась.
– Харви, да как ты вообще мог подумать, что невежда вроде тебя может явиться в один прекрасный день в Сити с пустыми руками и начать загребать деньги? Это же смешной, дикий блеф! И я еще должна принимать в нем участие? Ну нет, я сама решу, что мне делать, причем в ближайшие же дни.
Она поднялась. Он следил за ней с каким-то вновь пробудившимся интересом, словно видя впервые. Ее гибкая фигура была очаровательна, золотые волосы чудесно гармонировали с белоснежной кожей и синими, как летнее небо, глазами... И тут он понял, что его отношения с этой волнующей, потрясающе красивой.., и такой чужой ему женщиной порваны навсегда. Он напрасно искал ее понимания, ее поддержки. Напрасно апеллировал к ее чувствам. Он был ей совершенно безразличен.
– Этот Фардаль не смеет больше являться сюда. Мне распорядиться, чтобы его не принимали, или ты сама это сделаешь?
Она взглянула на него с ледяной усмешкой.
– Ты прав, я сама прослежу за этим. Надеюсь, ты не думаешь, что банкир интересует меня чем-нибудь, кроме своих денег?
– О, в этом я не сомневаюсь. Но он обладает единственным, что может завоевать твою благосклонность... И с этой точки зрения он может быть опасен мне, как супругу.
– В твоих устах это звучит почти оскорблением.
Он молча встал и закрыл за ней дверь.
Глава 9
Через неделю цены поползли вверх, и никто уже не сомневался в том, что положение на рынке изменится. Беннет, представитель фирмы в Нью-Йорке, человек опытный и крайне осторожный, ежечасно телеграфировал в Лондон, прося расширения своих полномочий для дальнейших закупок. Харви поддерживал его во всем. В пятницу вечером Греторекс, не на шутку взволнованный, пулей влетел в кабинет шефа и положил ему на стол телеграмму.
– Замечательное предложение, сэр! Его только что передал Беннет. Позвольте расшифровать вам эту телеграмму.
– Пожалуйста.
– Фирма "Мак-Дэрмот", одно из солиднейших кожевенных предприятий Америки, главный экспортер
– весь свой запас. В конце года контракт может быть возобновлен на следующие 12 месяцев. Мы получаем полную монополию на торговлю их товаром.
– И хороший товар?
– Наилучший, сэр. Спрос на него огромен, но до сих пор американцы имели дело с несколькими фирмами и конкуренция была слишком велика.
– Каковы их условия? Сколько надо вложить и каковы отчисления?
– Суммы просто чудовищные, сэр. Беннет даже растерялся. Товар оценивается примерно в сто тысяч фунтов. Нам на решение дается 24 часа.
– Условия уплаты?
– Трехмесячные векселя под три процента.
– Телеграфируйте немедленно: "Гаррард и Ко" принимает их предложение. Завтра же утром я отплываю в Нью-Йорк.
– Отличная мысль, сэр! Нам нелегко будет обходиться здесь без вас, но это крупнейшая сделка за всю историю фирмы.
– Пусть кто-нибудь позвонит мне домой и велит слуге уложить мои чемоданы. Позвоните также в "Кунард-лайн" и закажите каюту с ванной. Узнайте, когда отходит поезд к пароходу.
– Все будет сделано, сэр.
Кассир ушел. Харви занялся счетами. Постепенно шумное здание замирало. Он продолжал работать, пока не наступила полная тишина. Пробило 10. Утомленный, но довольный, откинулся он на спинку своего кресла. Несколько минут он сидел не двигаясь. Его мозг требовал покоя. Немного отдохнув, он встал, закурил папиросу, открыл дверь своего кабинета и взгляд его заскользил по рядам неосвещенных комнат. И тут он вспомнил.
Вспомнил о трагическом происшествии, которое послужило опорой его теперешнему благополучию. Об украденных ассигнациях... Внезапно словно пелена упала с его глаз. За последние несколько дней он стал кумиром, предметом преклонения всех своих сотрудников, начиная с Греторекса и кончая последним грузчиком. О нем заговорили в коммерческом мире, считая его крупным, смелым спекулянтом, чуть ли не гением торговли. И что крылось за всем этим? Вор! Он не находил себе другого имени.
Харви посмотрел на приемную. Там тоже было темно. С болезненной ясностью он снова пережил свой былой страх при виде мертвеца, дрожь в руках при виде соблазнительных пачек, сулящих спасение от позора. В сотый раз он спрашивал себя, зачем старик носил при себе такую сумму денег... Ему казалось, что Эбинайер Свэйл где-то здесь, поблизости, что он покинул свое тихое кладбище и вернулся сюда требовать свои деньги обратно.
Обокрасть мертвеца! Гнуснее преступления нельзя и придумать... Из его измученной груди вырвался тихий стон. Находиться в этой густой, гнетущей темноте было просто невыносимо, и его рука потянулась к выключателю.., но так и застыла в воздухе: в приемной вдруг кто-то зажег свет. Неужели все повторяется снова? Харви смотрел на стеклянную дверь, окаменев от страха. Его колени дрожали. И тут дверь приемной открылась.
– Кто здесь?
– спросил он, и сам не узнал своего голоса.
Вместо ответа перед ним появилась человеческая фигура, словно материализовавшаяся из темноты.