Чтение онлайн

– Завтра я улетаю в Питер и думаю, что пробуду там не меньше месяца. Ты очень забавная, и я буду скучать, – продолжал он.

И хотя в этот раз опять обошлось без прощального поцелуя (очень уж странно пялился на меня водитель), теперь я была точно уверена – иногда даже первое свидание бывает великолепным.

Дома я вспомнила, что я забыла в «Галерее» свой букет.

Жизнь в мегаполисе имеет массу несомненных преимуществ. Это возможность заказывать такси в три часа ночи и посещать вечеринки восемь раз в неделю, начиная с понедельника. Кроме того, мы можем перепробовать кухни всех народов мира, не покидая пределов Садового

кольца. Такое разнообразие диктует особенный ритм жизни: чтобы ничего не упустить, нужно заранее все планировать. На эту неделю, кроме прочего, у меня были запланированы два посещения фитнес-центра и четыре свидания. Хорошо, три свидания. Из которых все три не состоялись. Одно – потому что планы изменились у него. Два – потому что я расстроилась, когда у него изменились планы. Столкнувшись с реальной угрозой остаться в одиночестве вечером в пятницу, я всерьез задумалась: может быть, отношения просто противятся такому планированию? Или любовь – старомодное понятие, не совместимое с московским ритмом жизни?

Человек придумал диетическую колу, соевый шоколад и тренажер, имитирующий греблю. Стоит ли удивляться, что он проявил воистину нечеловеческую изобретательность, стараясь воссоздать что-либо, способное заменить любовь. Если весь секрет в том, чтобы оставить привычный вкус колы, но убрать из нее вредный для фигуры сахар, то в нашем случае нужно сохранить все (или почти все) атрибуты любви, избавив ее от того, что разбивает сердца. Не имея возможности говорить о любви, жители большого города много говорят о сексе, недвижимости, политике и конечно же работе.

Каждый мой рабочий день на новом месте начинался как сказка. Никаких нудных совещаний с отчетом о проделанной работе. Никаких холодильников, теряющих полки, ручки и продажи. После всех испытаний на верность миру гламура я заслужила привилегию просыпаться как приличная девушка: с чашкой хорошего капучино в одной руке и свежим глянцевым журналом – в другой.

Новая работа несла в себе огромное количество приятных возможностей. С помощью вышколенных секретарей «Джакарты», которые явно имели внеземное происхождение, моя фамилия в кратчайшие сроки попала во все списки рассылок прессы и приглашений. Теперь мне приходили десятки глянцевых журналов и конверты с проходными билетами на модные показы, вечеринки, коктейли, торжественные ужины и премьерные просмотры мюзиклов и фильмов.

Чувство эйфории не покидало меня ни на минуту; казалось, передо мной открылись все двери, и на каждом светском приеме Москвы обязательно был зарезервирован почетный столик для хранительниц кругленького рекламного бюджета всесильных брендов – сотрудниц «Джакарты». Власть, которую несли с собой деньги, влияние, прилагающееся к этим деньгам, вожделение и страсть, вызванные денежными знаками, – все эти эмоции, подпитывающие Москву, как электричество, теперь распространялись и на меня. В народе такое положение завистливо называли «сидеть на бюджете».

Скромные менеджеры среднего звена, занимающиеся рекламой в компании «Джакарта», обладали серьезным влиянием на окружающую действительность. Комплименты, подарки, букеты на все праздники, неожиданное и бесповоротное признание всех моих достоинств: эти бесхитростные проявления интереса к моей особе со стороны глянцевых журналов, радиостанций и вебстудий были вызваны одним – дистиллированной, абсолютной любовью. Конечно же не ко мне а к деньгам моей компании. И несмотря на то, что я прекрасно понимала правила игры, у меня слегка кружилась голова.

Деньги-любовь, любовь-деньги – эта классическая комбинация покоилась в основе медийных отношений и лишь укрепила свои позиции в разгар экономического кризиса. Здесь, в каютах огромного океанского лайнера «Джакарты», я чувствовала себя в безопасности: волны увольнений, невыплат по кредитам и сокращения рабочих мест разбивались о могучие борта корабля. Наверное, такую же беспечность проявляли и пассажиры «Титаника», однако мне совершенно некогда было волноваться – я старалась соответствовать новым критериям. Любовь здесь соседствовала с деньгами;

и сама я не могла понять – в нашей с Сергеем недолгой истории что именно произвело на меня такое впечатление? Я никогда не относила себя к разряду духовно богатых дев и никак не находила однозначного ответа на вопрос – меня впечатлил сам Сергей или его... возможности? Думать об этом почему-то было крайне неприятно; я злилась, потому что он так и не позвонил, и в конце концов снова погружалась в дела.

Насмотревшись голливудских фильмов, я была уверена – серьезная работа в модной индустрии достается кровью. За каждой дверью здесь скрываются саблезубые стервы, которые будут развлекаться, проливая кофе на твои важные документы, подсыпая слабительное в чай, а вечерами выцарапывая твою фамилию на автомобиле Главного Босса. Что и говорить, в свой первый день на новой работе я входила в офис, как в клетку с ощетинившимися тиграми!

Однако новые коллеги встретили меня дружелюбно и быстро перешли в статус подруг. Забегая вперед, скажу – на всех четырех этажах «Джакарты» мне так и не удалось встретить глянцевых ведьм и корпоративных чудовищ, питавшихся спинным мозгом любительниц плюшек из местной столовой. Ни под одним костюмом Prada пока что мной не обнаружен дьявол: вместо него здесь царят остроумные, зачастую очень усталые женщины, обладающие редким профессиональным навыком быстро натягивать коктейльное платье после тяжелого трудового дня.

Многое, если не все в этом бизнесе держится на личной харизме руководителя. Вершину корпоративной лестницы «Джакарты» венчает бессменная королева гламура Ангелина Антонова. Эта безупречно элегантная женщина с жестким взглядом является примером карьерного взлета корпоративной Золушки – в «Джакарте» живет и передается из поколения в поколение красивая сказка об Антоновой. Будто бы, начав работать администратором элитного бутика, она сумела так поднять продажи, что ей удалось взлететь до позиции вице-президента компании в считаные годы. И вот уже много лет именно Антонова, выходец из народа, уверенно держит растущий бизнес «Джакарты» в своих холеных руках. Так оно или не так – кто знает? Но как же страшно мы ее боимся! Как серого волка.

О ее проницательности, властности и влиянии на российский модный рынок ходят легенды. Встретить в коридоре Антонову – целое событие; если на дисплее телефона высвечивается ее фамилия, менеджеры теряют дар речи и потом весь день обсуждают случившееся в курилке, глотая успокоительные капли. Поговаривают, что она принимает решение о найме или увольнении работника, лишь взглянув на него. Антонова – притча во языцех, многолетний кумир фотографов светской хроники журнала «Vogue» и главная героиня моих ночных кошмаров. Однако, в отличие от своих киношных коллег, Антонова не вызывает у сотрудников отвращения – только страх, смешанный с уважением; если честно, она не гоняет за кофе и в химчистку и практически не позволяет себе делать мелкие пакости подчиненным. По вредности и самодурству она ничем не отличается от любого другого начальника. Хоть мне и трудно это признавать, но наша Ангелина – настоящая леди, со всеми плюсами и минусами, присущими леди; и если «Джакарта» – коктейль, то Антонова – тот крепкий напиток, который является его основой.

Сестер милосердия все узнают по запаху формалина и белым халатам, работники «McDonald’s» носят козырьки и пахнут картошкой фри... У нас тоже есть своя униформа: маленькое черное платье и классические туфли-лодочки, плюс любимый парфюм из «Articoli». Селекционная парфюмерия – маленький пунктик, инъекция роскоши, от которой, раз попробовав, невозможно отказаться. Мы практически не покупаем «простых» ароматов и вечно бегаем по магазинам в поисках чего-то эдакого...

В этом сезоне я использовала «Crystal Flowers» от Montale, запах дорогих сигар и розы, стойкий и умеренно сухой. Хотя вообще-то я полюбила его не за это. Просто он очень напомнил мне запах нюхательного табака на шкафу с тяжелыми книжками, тот, из моего детства (на шкаф, кстати, лазить было запрещено). Табак был дедов. Пах он изумительно, как и все запретное.