Чтение онлайн

Афанасий быстро нашёл нужную книгу, и положил её на один из столов. Сев за стол, Всесмысл дрожащей рукой провёл по кожаной обложке, и открыл книгу. Его истосковавшиеся пальцы, трепетно переворачивали шершавые страницы, а глаза вожделенно бегали по красиво выведенному рунейскому тексту. Учёный доходяга вслух сразу же переводил написанное на язык ругов, а сгрудившиеся вокруг спутники, храня грабовое молчание, внимали каждому его слову.

Когда Всесмысл читал раздел, где описывался рекомендуемый создателями твердыни распорядок караулов, Духовлад был просто поражён и восхищён. Здесь всё было учтено. Никто не смог бы приблизиться к крепости незамеченными, и даже если бы враг уже проник за ворота, его главные силы можно было бы легко отсечь. Судя по расчётам создателей, оборона во время открытого приступа, тоже не требовала значительной численности защитников, в случае правильного размещения сил согласно

рекомендациям. Духовладу просто не верилось, что их малочисленному, слабо подготовленному и организованному сброду, удалось захватить этот шедевр рунейских фортификаторов. Но ответ на вопрос «Как такое могло случиться?», лежал на поверхности: долгие годы безраздельной, неоспоримой власти Батурия в крае, стены Кременца, о неприступности которых ходили легенды далеко за пределами Земли Ругов, нелепость предположения о том, что на крепость осмелиться напасть кто-нибудь, кроме большого войска вражеского государства, о пересечении границ которым, станет известно задолго до появления его у стен Кременца – всё это расслабило недалёких, самоуверенных людей, на совесть которых опрометчиво оставили охрану крепости. Эти разленившиеся самодуры, отказывались принимать важную истину: мёртвые камни не могут быть неприступными! Действительно неприступной, твердыню могут сделать только единство, решимость и самоотверженность людей, взявшихся её охранять. Духовлад подумал о том, сколько важных откровений открылось ему в последнее время и, как ни странно, чем больше ему открывалось, тем более сложной, непредсказуемой и неизведанной казалась ему жизнь. Но тяжёлая судьба, терпение, с которым он одолевал невзгоды, отсутствие привычки импульсивно реагировать на происходящее вокруг и постоянный вдумчивый анализ уже произошедших событий, заложили в его сознании прочный фундамент, на который сейчас, одно за другим, могучими каменными блоками, ровно и аккуратно ложились упомянутые выше откровения, образовывая воистину неприступное укрепление против паники, лжи, и чьих-либо потуг манипулировать им.

Всё-таки книга была достаточно объёмна, и на изучение нужной информации, в ней изложенной, требовалось немалое время. Было решено, что Всесмысл и Вук (последний больше для обеспечения безопасности) останутся в библиотеке и продолжат работу, а Духовлада с Ратибором, Афанасий отведёт в жилые помещения прислуги крепости. Раз уж решено остаться в Кременце, и устроить засаду Батурию, разъяснительная работа с прислугой была просто необходима. Можно было просто перебить их, чтоб никто не выкинул чего непредвиденного, но в случае длительной осады, эти люди могли бы серьёзно пригодиться разбоям, не пылающим жаждой устраивать свой быт самостоятельно. Духовлад решил для себя, что объясниться с челядью нужно достаточно тонко: с одной стороны, успокоить, дабы избежать ненужной паники (а точнее, её жестокого подавления), а с другой стороны – дать понять, что в случае «неправильного» поведения, церемониться с виновниками никто не будет. Это своё видение, молодой боец изложил Афанасию с таким подтекстом, что неплохо было бы, если б ознакомил прислугу с новыми реалиями тот, кто хорошо известен самим чернорабочим крепости.

– Я понял – задумчиво резюмировал Афанасий, выслушав Духовлада – Это дельная мысль. Я поговорю с ними, и они меня послушаются, уж будь уверен. Сильно на счёт них не переживай: люди он простые, не норовистые, в герои выбиваться не станут. А вот с перепугу могут чего и выкинуть, ни им, ни вам ненужного. Идёмте со мной.

Афанасий снова вывел Духовлада с Ратибором во двор. По пути главарь призывал за собой то по одному, то по два из разных небольших компашек, на которые разбилось воинство после Совета. Кипевшие в этих компашках критические обсуждения решения нового главаря, утихали при приближении оного, и разгорались с новой силой, стоило ему удалиться на небольшое расстояние. Призванные разбои послушно следовали за Духовладом, хоть и с явной неохотой: уверенное поведение самого главаря, и грозный вид сопровождающего его Ратибора, отбивали у них охоту к пререканию. Наконец они вошли в жилые помещения прислуги, успев собрать за собой ватагу в пару десятков разбоев.

Здесь молодой боец сразу отдал приказ своим голодранцам собрать всех чернорабочих в одном месте. Он заметил одну важную особенность: разбои, будучи недовольны его решениями (да и им в принципе), этот его приказ выполняли с готовностью. Причина этому была весьма незатейлива: ощущая внутреннюю моральную подавленность после сдачи позиций на совете явному меньшинству, в лице главаря, атаманов и верных Ворону людей, они получили возможность поднять свою самооценку с помощью грубого обращения с беззащитной прислугой. Конечно, до кровопролития дело не доходило, а вот пинков и затрещин, зазевавшиеся или замешкавшиеся чернорабочие, получили великое

множество. Настроение рядовых разбоев резко, и довольно ощутимо повысилось. Лесные оборванцы, сами имея крайне безобразный внешний вид, охотно выискивали различные недостатки (как то: тучность, большие уши, «коровий» взгляд и т.д.) в облике перепуганных слуг, и громко коллективно их высмеивали. Духовлад понял, что этих приземлённых людей, вовсе не нужно в чём-либо переубеждать. Вполне достаточно предоставить им какое-нибудь тупое развлечение, чтобы отвлечь, и счастье снова поселится в их ограниченных сознаниях. Понял, и еле заметно улыбнулся своему открытию.

Когда вся прислуга (общая численность которой доходила приблизительно до полусотни) была собрана в одном, достаточно просторном помещении, посреди которого сбилась в дрожащую от страха кучу, перед ней предстал Афанасий, начавший вполне умиротворённо вещать, как будто ничего необычного не произошло:

– Успокойтесь, успокойтесь. Вам нечего бояться. Эти люди не причинят вам вреда. Главное, не совершайте необдуманных поступков. Не поднимайте крик, не создавайте паники, и никто вас не тронет. Просто продолжайте и дальше прилежно выполнять свои обязанности…

Управляющий говорил долго, заново повторяя одно и то же, как будто собирался не просто успокоить подчинённых, а усыпить их в полном составе. Слуги испуганно глазели на чумазых, взъерошенных разбоев, обликом больше походящих на кровожадных вурдалаков из сказок-страшилок, чем на людей, «не собирающихся причинять вреда». По смятению в глазах несчастных пленников, молодой боец понимал, что «видимое» ими, никак не сочетается со «слышимым» из уст управляющего, в их измученных страхом умах, и увещевания Афанасия, не смотря на его ручания, в толк не идут. Главарь понимал, что в глазах несчастных, нужно теперь придать человеческий облик захватчикам крепости, и эту задачу решил взять на себя. По средствам общения. Он подступил к Афанасию, и мягко положил ему руку на плечо, давая знак передать ему слово. Управляющий уступил, и молодой боец, избегая угрожающих интонаций и резких движений, стал общаться с некоторыми из слуг. Духовлад взглядом выбирал себе собеседника, спрашивал его имя, затем спрашивал о его роде деятельности, внимательно выслушивал ответ, и переходил к следующей персоне. Он успел опросить нескольких, когда его внимание привлёк тщедушный человек лет тридцати отроду, имеющий невысокий рост, смешную заячью физиономию, и крепко прижимавший к груди небольшую кожаную сумку, в которой, очевидно, хранилось нечто, весьма для него дорогое.

– Эй, ты – обратился к нему Духовлад, указывая на него пальцем – Как твоё имя?

Человек вздрогнул, будто от внезапного укола шилом в зад, и нервозно оглянулся по сторонам, надеясь, что обращаются не к нему. Но полные тревожного ожидания взгляды соседей по толпе, со всех сторон устремлённые на него, давали понять, что главарь разбоев обращается именно к нему. Громко сглотнув, он уставился на Духовлада широко открытыми, не моргающими глазами, и с трудом из себя выдавил:

– Молчан…

– Подойди ко мне, Молчан – спокойно попросил молодой боец, желая на примере этого человека показать, что не собирается обижать пленников.

Но это благородное намерение, не было известно несчастному, который на подгибающихся ногах стал медленно приближаться к главарю, мысленно прощаясь с жизнью, и разыгрывая в своём воображении кровавые варианты своей насильственной кончины. Добравшись, наконец, до терпеливо его ожидающего Духовлада, он замер перед ним, словно оцепенев, и стал покорно ожидать своей участи.

– Покажи, что у тебя в сумке – попросил молодой боец.

Молчан никак не отреагировал на просьбу, явно находясь в прострации. Немного подождав, Духовлад сам взялся за сумку, и не резко, но настойчиво потянул на себя. Человек, не отрывая от Духовлада широко открытых глаз, по инерции ещё несколько секунд удерживал своё имущество, но опомнившись послушно разжал руки. Главарь не спеша раскрыл сумку, и заглянул внутрь. На дне лежало несколько небольших свёртков, а на боковых стенках располагались несколько продолговатых кармашков, из которых выглядывали ручки каких-то инструментов. Духовла достал поочерёдно пару штук, с интересом их изучая. Это были лезвия различной формы и величины. Вложив инструмент на место, молодой боец снова уставился на Молчана, и спросил его:

– Ты лекарь?

– Нет… – пролепетал тот, и уточнил, после короткой паузы – Брадобрей.

Главарь закрыл сумку, и вернул её владельцу. После, взял двумя пальцами пучок своих длинных, засаленных волос на виске, поднёс ближе к лицу, и покосился на них взглядом. Немытая голова постоянно чесалась, и ранее, он уже несколько раз бесплодно раздумывал над тем, как избавиться от этой проблемы. Оставив в покое пучок волос, он вновь уставился на Молчана, сказав ему:

– Обрей мне голову.