Сборник.Том 6
Шрифт:
— По правде говоря, — сказал Тревайз, — я не уверен, что она решила оставить мне корабль только из благодарности за доставленное удовольствие. И вообще, у меня сильное подозрение, что она приняла это решение только после того, как я сказал ей, что ищу Старейшую. Эта планета — для неё знак, а значит, и мы, и корабль, на котором мы странствуем в поисках её, тоже несут отпечаток этого знака. Ей, вероятно, кажется, что, пытаясь добыть этот корабль, она навлекает несчастье на себя и свой мир, и теперь она с ужасом думает обо всём, и ей кажется,
— Если бы всё так и было, в чём я лично сомневаюсь, Тревайз, источником этого решения оказался предрассудок. Ты согласен?
— Согласен не согласен — какая разница? Предрассудки обычно правят людьми при отсутствии достоверных знаний. Академия верит в План Селдона, хотя никто в нашем мире не может ни понять его, ни вникнуть в его детали, ни воспользоваться им для предсказаний. Мы следуем ему слепо, полагаясь только на веру. Разве это не предрассудок?
— Да, возможно, так оно и есть.
— А Гея что? Вы уверены, что я вынес правильное решение, объявив, что Гея должна поглотить Галактику и переродиться в один огромный организм, но вы не знаете, почему я прав и насколько безопасны для вас последствия моего решения. Вы стремитесь пойти по этому пути, отметая все мои попытки найти факты, которые рассеяли бы неведение и помогли бы обойтись без слепой веры. Разве это не предрассудок?
— Мне кажется, он положил тебя на лопатки, Блисс, — заметил Пелорат.
— Вовсе нет, — сказала Блисс. — Эти поиски либо вовсе ни к чему не приведут, либо Тревайз найдёт что-нибудь такое, что укрепит его в верности принятого решения.
— Опять одно и то же — смесь невежества и веры. Предрассудок, как ни крути.
25
Бэзил Дениадор оказался человеком маленького роста, с мелкими чертами лица и имел обыкновение смотреть на всех исподлобья, не поднимая головы. Всё это, в сочетании с мимолетной улыбкой, время от времени освещавшей его лицо, создавало впечатление, что он молча посмеивается над всем и всеми на свете.
Его кабинет оказался длинным и узким, от пола до потолка забитым лентами с какими-то записями. Казалось, они находятся в диком беспорядке, но это была лишь иллюзия, так как ленты всего-навсего стояли в своих нишах, придавая полкам вид челюстей, владельцу которых, мягко говоря, не помешало бы обратиться к ортодонту. Три кресла, на которые учёный указал своим посетителям, принадлежали разным гарнитурам и носили следы недавней, но не очень тщательной чистки от пыли.
— Джен Пелорат, Голан Тревайз и Блисс… Я не знаю вашей фамилии, мадам, — сказал он.
— Блисс, — сказала она, садясь в кресло, — чаще меня зовут так, и этого достаточно.
— Я думаю, этого вполне достаточно, — поклонившись ей, резюмировал Дениадор. — Вы достаточно привлекательны, чтобы вовсе не иметь
Все рассмеялись.
— Я слышал о вас, доктор Пелорат, хотя мы никогда не переписывались, — продолжил Дениадор. — Вы из Академии, не так ли? С Терминуса?
— Да, доктор Дениадор.
— А вы — Советник Тревайз. Я вроде бы слыхал, что недавно вас исключили из Совета и выслали. Правда, я не понял и вряд ли пойму, почему.
— Не исключили, сэр. Я всё ещё член Совета, хотя и не знаю, когда смогу вернуться к своим обязанностям. Меня не выслали, а послали с миссией, касательно которой мы хотели бы проконсультироваться с вами.
— Чем смогу — помогу, — улыбнулся Дениадор. — А божественная леди? Она тоже с Терминуса?
— Неважно, откуда она, доктор, — быстро вмешался Тревайз.
— О, как, наверное, прекрасен этот мир — «Неважно-откуда», если все там так красивы. Но так как двое из вас из столицы Академии, Терминуса, а третья — хорошенькая женщина, невесть откуда, как случилось, что Мица Лайзалор, известная своей нелюбовью к чужеземцам, так радушно препоручила вас моим заботам?
— Думаю, — сказал Тревайз, — это была попытка избавиться от нас. Чем скорее вы поможете нам, тем раньше мы покинем Компореллон.
Дениадор с интересом уставился на Тревайза, просияв улыбкой, и сказал:
— Конечно, энергичный молодой человек, такой, как вы, например, мог привлечь её, откуда бы ни был родом. Ей неплохо удаётся роль холодной весталки, но играет она всё же с толикой фальши.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, — холодно промолвил Тревайз.
— Тем лучше. При посторонних, по крайней мере. Но я — скептик и профессионально не расположен верить в то, что лежит на поверхности. Вернёмся к делу, Советник. В чём состоит ваша миссия? Позвольте мне узнать, смогу ли я помочь вам?
— Это вопрос к доктору Пелорату.
— У меня нет никаких возражений. Итак, доктор Пелорат?
— Если говорить откровенно, уважаемый доктор, — начал Пелорат, — я всю сознательную жизнь пытался подобраться как можно ближе к основному ядру утверждений, касающихся планеты, где возник род человеческий; и меня послали в путь с моим добрым другом Голаном Тревайзом — хотя, если быть точным до конца, мы тогда были едва знакомы, — чтобы найти, если удастся… э-э… Старейшую, как, я полагаю, вы называете её.
— Старейшую? — переспросил Дениадор. — Я так понимаю, вы имеете в виду Землю?
У Пелората просто-таки отвисла челюсть. Затем он сказал, слегка заикаясь:
— У меня создалось впечатление… то есть мне дали понять… что никто не…
Он довольно беспомощно оглянулся на Тревайза.
— Министр Лайзалор сказала мне, что этим словом не пользуются на Компореллоне, — пояснил Тревайз.
— Вы хотите сказать, что она изобразила вот это? — Рот Дениадора скривился, нос сморщился, и доктор, энергично выбросив руки вперёд, скрестил по два пальца на каждой руке.