Чтение онлайн

Он обнимал ее. И что?

Он прижимал ее к себе в постели, в которой они спали вместе. И что?

Он прижимал ее к себе в постели, в которой они спали вместе, а на ней была одета лишь тонкая шелковая комбинация, а на нем — летние брюки. И что?

Опасность окружала их со всех сторон. Они были чужаками в этой враждебной стране. Люди часто совершают в подобной ситуации поступки, на которые никогда не пошли бы при других условиях. Не стоит принимать в расчет это необычное поведение.

И скорее всего, совсем

не важно то, что, когда она впервые проснулась, одна его рука лежала на ее декольте, а другая тесно обнимала за шею, так что ее пальцы были погружены в волосы на его груди, а губы застыли в пугающей близости от плоского коричневого диска его соска.

Теперь Дженни сидела, устремив взор на заваленный цветами гроб, отгоняя прочь воспоминания того утра. Она не хотела и думать о том мгновении после пробуждения, когда почувствовала себя тепло, безопасно и невозмутимо, еще не осознав, насколько порочно это ее спокойствие.

Она не могла больше рисковать, приближаясь к Кейджу. Его сила и уверенность словно магнит притягивали, завораживали ее. Искушение обратиться к нему за поддержкой посещало ее даже сейчас, и она, возможно, так бы и поступила, если бы он не сидел так далеко от нее, разделенный с ней его родителями.

Епископ завершил погребальную церемонию долгой молитвой. В лимузине, который доставил их домой, Сара тихонько всхлипывала, припав к плечу мужа. Кейдж бессмысленно смотрел в окно. Он ослабил галстук и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Дженни сжимала платок и молчала.

Несколько почтенных матрон из числа прихожанок уже ждали их дома. Они сварили кофе, приготовили пунш, нарезали торты и пироги для тех, кто пришел сюда, чтобы выразить поддержку и соболезнования семье погибшего. А таких было много. Дженни казалось, что этот скорбный парад никогда не кончится. Устав от всеобщих утешений, она покинула гостиную и отправилась на кухню, где настояла на том, чтобы ей позволили домыть посуду.

— Пожалуйста, — попросила она женщин, которых сменила у раковины, — мне надо себя чем-нибудь занять.

— Боже мой, бедняжка.

— Твой любимый покинул эту грешную землю.

— Но ты еще так молода, Дженни.

— Твоя жизнь должна продолжаться, Дженни. Должно пройти время…

— Ты прекрасно держишься.

— Все это заметили.

— Твоя поездка в эту ужасную страну, должно быть, оказалась настоящим кошмаром.

— Да еще и с Кейджем.

— Последняя говорящая презрительно причмокнула губами и скорбно покачала головой, словно подразумевая, что для порядочной девушки путешествие в компании Кейджа — судьба более ужасная, чем смерть.

Дженни хотелось закричать на них, сказать им что, если бы там не было Кейджа, она, скорее всего тоже бы присоединилась к лежащему в гробу Холу. Однако она понимала, что их комментарии были невинными и продиктованы лишь невежеством и предубеждением. Когда

одна за другой они покинули дом, Дженни поблагодарила их, простив им невольную глупость, поскольку их забота и беспокойство были искренними.

Она домыла посуду, расставила ее в шкафу и пошла посмотреть, что еще осталось неубранным в доме. Войдя в гостиную, она была рада обнаружить здесь только Хендренов. Наконец-то все разошлись по домам. Донельзя довольная этим открытием, Дженни опустилась в ближайшее кресло и устало откинула голову на подголовник.

Ее глаза внезапно открылись, когда она услышала щелчок зажигалки Кейджа. Вырвавшееся из нее пламя осветило кончик сигареты, зажатой в его губах. Он положил зажигалку в карман и затянулся.

Я же сказала тебе не курить в этом доме, — возмущенно заметила Сара со своего места на диване. Ее глаза были сухими, но словно затуманенными тусклой пеленой. Она выглядела сморщившейся и усохшей, почти как скелет. Выражение лица ее было столь горьким, что казалось откровенно враждебным.

— Прости, — искренно извинился Кейдж, подошел к входной двери и выбросил сигарету в сгустившуюся ночную мглу. Ее падение было похоже на сорвавшуюся с неба крохотную звезду. — Привычка.

— Неужели обязательно являться с твоими отвратительными привычками в этот дом? Разве ты совсем не уважаешь свою мать? — задал вопрос Боб.

Кейдж буквально застыл, садясь в свое кресло, пораженный его грубым и оскорбительным тоном.

— Я уважаю вас обоих, — тихо и спокойно ответил он, внутренне сжавшись от охватившего его горького чувства.

— Да ты никого и ничего не уважаешь, — коротко заметила Сара. — Ты даже ни разу не сказал мне, что скорбишь о смерти брата. Я не получила от тебя ни малейшего сочувствия.

— Мама, я…

Она продолжала, будто бы он ничего и не говорил.

— Сама не знаю, почему я вообще ожидала этого от тебя. С самого твоего рождения от тебя мне были одни неприятности. Ты никогда не заботился обо мне так, как это делал Хол.

Дженни выпрямилась, желая напомнить Саре, что в течение всех этих дней Кейдж полностью взял на себя контакты с внешним миром, освободив их от занятий всеми печальными формальностями, связанными со смертью Хола. Однако она не успела произнести и слова, как Сара продолжила изливать свой гнев и горечь.

— Хол не отходил бы от меня в подобных обстоятельствах.

— Я не Хол, мама.

— Думаешь, мне следует об этом напоминать? Да ты не стоишь и пальца своего брата.

— Сара, пожалуйста, прекрати! — воскликнула Дженни, нетерпеливо и смущенно ерзая на краешке стула.

— Хол был таким хорошим, таким хорошим и милым. Сынок мой. — Плечи Сары затряслись, и ее лицо сморщилось в новом приступе рыданий. — Если уж Господь решил забрать одного моего сына, почему Он взял Хола и оставил мне тебя?