Сбиться с пути
Шрифт:
Когда они достигли улицы, на которой располагался пасторский домик, он слегка сбавил скорость, съехав с дороги на лужайку, засаженную деревьями, которые какой-то поэтически мыслящий житель высадил здесь много лет назад. Мотоцикл подпрыгивал на кочках и делал немыслимые повороты, объезжая тесно посаженные деревья. Пешеходов не было видно, так что эти рискованные маневры не угрожали ничьей безопасности, но Дженни пронзительно воскликнула:
— Да ты сумасшедший, Кейдж Хендрен!
Они весело смеялись, когда добрались, наконец, до асфальтовой дорожки, ведущей к дому, и он заглушил мотор.
— Хочешь завтра
Дженни спрыгнула с мотоцикла, высоко поднимая коленки. Возбуждение от проделанного ею акробатического номера было столь велико, что она буквально вцепилась ему в плечо, чтобы немного прийти в себя.
— Нет. Точно нет. Эта последняя поездка — просто смертельный номер.
Ее щеки порозовели, изумрудные глаза ярко сияли. Кейдж никогда не видел, чтобы она так улыбалась. Сухая, чопорная маска была отброшена в сторону. Страсть к приключениям оказалась присущей натуре Дженни, и Кейдж впервые увидел ее проявление.
Он тоже спрыгнул с мотоцикла и стащил с головы шлем.
— Очень скоро тебя будет просто не оторвать от мотоцикла. — Кейдж помог ей справиться с застежками шлема, проведя рукой по ее спутавшимся волосам, что показалось им обоим самым естественным поступком в мире. — В следующий раз мы преодолеем звуковой барьер.
Он приобнял ее за плечи. Все еще с трудом стоя на ногах, Дженни оперлась на него и ухватилась рукой за его талию. Вместе они застыли перед входной дверью.
Она открылась. Боб сделал шаг вперед. Он укоризненно посмотрел на Кейджа, потом перевел взгляд на Дженни. Суровое и скорбное выражение его лица заставило их буквально застыть на месте.
— Папа? Боб? — воскликнули они в один голос.
Однако все и так было ясно.
— Мой сын мертв.
Глава 4
— Дженни? — Настоятельный шепот Кейджа остался без ответа. — Дженни, пожалуйста, не плачь. Может, попросить стюардессу, чтобы она принесла тебе что-нибудь?
Она покачала головой и отняла скомканный и промокший носовой платок от глаз.
— Нет, спасибо тебе, Кейдж. Со мной все в порядке.
Однако с ней совсем не было все в порядке. Не было с того самого вчерашнего вечера, когда Боб Хендрен сказал им, что Хол расстрелян солдатами в Монтерико.
— Просто не понимаю почему, черт возьми, я позволил тебе уговорить меня взять тебя, — с горечью и недовольством собой пробормотал Кейдж.
— Я должна была сделать это, — твердо возразила она, снова вытирая глаза платком и всхлипывая.
— Я боюсь, что это окажется суровым испытанием, от которого тебе станет лишь хуже.
— Нет, поверь мне, нет. Я не смогла бы просто сидеть дома и ждать. Я должна была поехать с тобой, иначе просто сошла бы с ума.
Он понимал это. Конечно, это была ужасная, отвратительная задача отправиться в Монтерико, чтобы опознать тело Хола и организовать транспортировку его в Соединенные Штаты. Им придется, возможно, иметь дело с целой кучей официальных бумаг из Государственного департамента, не говоря уже о переговорах с наглой военной хунтой в Монтерико. Однако занять себя всем этим было гораздо лучше, чем оставаться дома и наблюдать тяжкую скорбь Хендренов.
— Дженни, где ты была? — рыдала Сара. Она протянула руки в ее сторону, когда девушка вбежала в комнату, едва
Сара обняла Дженни и душераздирающе разрыдалась. Кейдж сел на диван, широко расставив колени и низко склонив голову, уставившись на пол прямо перед собой. Никто не собирался утешать его, также потерявшего брата. Его вообще не должно было быть здесь, судя по негодующему взгляду, который Боб бросил на мотоциклетный шлем, брошенный Кейджем на пол в коридоре, едва они вбежали в дом.
Дженни погладила светло-каштановые волосы Сары.
— Прости, что меня не было. Я… Кейдж и я катались на мотоцикле.
— Ты была с Кейджем? — Сара подняла голову и уставилась на него невидящими глазами. Она смотрела на него так, будто его существование оказалось для нее большим сюрпризом, словно она никогда не видела его раньше.
— Как вы узнали про Хола, мама? — спросил он тихо.
Сара выглядела так, будто впала в ступор. Ее лицо ничего не выражало, кожа посерела.
— Боб рассказал то немногое, что они знали.
— Представитель Государственного департамента позвонил около часа назад. — Пастор казался внезапно и ужасно постаревшим. Он опустил плечи, сгорбившись, как старик. Кожа под его подбородком впервые показалась отвислой и морщинистой. Глаза уже не были ясными и живыми, как обычно. Голос, звучавший выразительно и убедительно с пасторской кафедры во время проповедей, жалко дрожал.
Очевидно, этим фашиствующим молодчикам, захватившим там власть, совсем не понравилось вмешательство Хола. Он и члены его группы были арестованы вместе с повстанцами, которых они собирались спасти. Все они были… — он бросил сочувственный взгляд на Сару и пропустил подробности, которые сообщил ему правительственный чиновник, — убиты. Наше правительство заявило формальный протест.
— Наш сын мертв! — воскликнула Сара. — Что толку от этого протеста? Ничто не вернет нам Хола.
Дженни молча с ней согласилась. Две женщины прижались друг к округу и оставались весь вечер вместе, скорбя и рыдая. Весть быстро распространилась среди прихожан церкви. Они стали прибывать, заполняя большие комнаты пасторского дома сочувствием, а кухню едой.
Телефон звонил не переставая. Дженни случайно оглянулась и увидела, как Кейдж говорит по нему. Он успел когда-то съездить домой и переменить одежду. На нем были надеты брюки, рубашка с коротким рукавом и пиджак. Слушая невидимого собеседника, он тер глазабольшим и указательным пальцами. Стоя тяжко прислонившись к стене, он выглядел уста, вшил и потерянным. И осиротевшим.
У нее даже не было времени, чтобы подняться к себе наверх и причесать волосы после той бешеной езды с Кейджем. Однако никто, казалось, не замечал этого. Все двигались словно роботы, не в силах обращать внимание на житейские проблемы. Они никак не могли поверить, что Хол был вырван из их жизни таким жестоким, грубым и необратимым способом.
— Ты выглядишь изможденной. — Дженни, наливавшая себе в тот момент кофе, обернулась и обнаружила стоявшего позади нее Кейджа. — Ела что-нибудь?
Тарелки с едой, принесенные доброхотами с приходской общины, стояли нетронутыми на кухонном столе. Их вид совсем не привлекал Дженни, напротив, сама мысль о еде казалась ей отвратительной.