Чтение онлайн

— Давай! — с восторгом воскликнул я и наклонился, чтобы она могла дотянуться.

— Вредный!

— Нет, полезный. Особенно если меня съесть.

— Это ещё почему? — спросила огорошенная Лариса.

— Ну когда-то наши далекие предки ели своих убитых врагов, чтобы приобрести всякие их положительные качества, ну там, ум, храбрость, силу.

— В который раз ты хвастаешь? Это уже «отри», да?

— М-мм, наверное. А какая разница?

— В общем-то никакой…

— Все! — заявил я решительно. — Сегодня я, наконец, свожу тебя в театр… — Я осёкся.

— Ну

своди. Ты собирался продолжить: «Хотя бы все силы ада встали у меня на пути!»?

— Нет, это было бы «очетыре». Я просто подумай, что в Палермо не так много театров, и тебе может не понравиться репертуар.

— Ну хорошо, веди, разберёмся.

Здание Оперы оказалось в лесах. Лариса посмотрела на меня вопросительно, я пожал плечами: не знаю. Вдруг я увидел, что стоим мы на большой заплатке: асфальт под ногами ещё отличатся по цвету от всего остального.

— Пострадало во время последней войны, — пояснил я. Лариса тоже посмотрела себе под ноги:

— Авианалет?

— Да.

Мы огляделись: Опера не единственный театр в нашей зоне, хотя и самый большой. И стоит он на площади, которая называется Театральная.

— «Театр Тавернелле», «Гастроли нью-британского театра „Октагон“», «Э. Ростан. Сирано де Бержерак», премьера, — прочитала Лариса вслух. — Знаешь, кто он такой?

— Э-ээ, что-то читал, он был философ, писатель и поэт. Философами тогда называли всех учёных вообще.

— Ну тогда вряд ли про него можно написать интересную пьесу.

— Давай подойдем поближе и посмотрим.

На простой плоской афише была изображена только тень: тень человека с длинным носом, в большой шляпе с пером и со шпагой в руке.

— Не слишком похож на пыльную библиотечную крысу, — прокомментировал я.

— Конечно, — улыбнулась Лариса, — негуманно не давать тебе посмотреть на драку.

— Да, обычно я в них участвую.

Мы предупредили родителей, что вернемся поздно, купили билеты, сходили поужинать и к девяти вечера вернулись в театр. Я никогда не был в театре, только смотрел записи на CD.

Пау-вау! В театр приходят в смокингах, господа офицеры в мундирах, а я, как всегда, в джинсовом костюме. Здесь, среди немного вычурного интерьера в стиле не знаю уж какого века, но раньше двадцатого, я выглядел неуместно. Лариса почувствовала мою неуверенность, улыбнулась и незаметно сжала мне руку: все равно мой парень лучше всех!

— Пожалуйте билет!

— Вот новости, бездельник!

Гвардейцы короля нигде но платят денег [35] .

Публика засмеялась. Все-таки это комедия, жаль, не люблю комедии. Я приготовился поскучать и начал лениво рассматривать декорации и костюмы. А уж актеры,

игравшие воров, убили меня наповал, ну кто ж так делает? И вдруг я услышал:

— Да, шпага у него — одна из половин

Всегда раскрытых ножниц Парки.

Хм, это интересно.

— Кто покровитель ваш?

— Такого нет на свете. Но…

(Положив руку на эфес шпаги.)

… Покровительница есть!

Вот это по-нашему. Зрители так и отреагировали. По-моему, актеры на сцене были даже удивлены таким теплым приёмом.

— Дворянчик с жалким видом,

Без лент и без перчаток!

— Да.

— Но я не уходил с несмытою обидой,

С помятой честью — никогда!

Лариса хмыкнула: вспомнила, наверное, как я смутился из-за своего костюма. Так мне и надо.

— Мне жаль. На вас такой атлас —

И в нем придется сделать дырку…

Итак, предупреждаю вас,

Что я сейчас начну посылку!

Фехтуют они из рук вон плохо. Вы же на Этну приехали! Здесь в этом все разбираются. Ладно, это не суть дела. Поверим, что настоящий Сирано был настоящим мастером.

— Упал!

— Он мёртв?

— Он без движенья!

Сирано (бережно вытирая шпагу):

— Пустая рана. Ерунда!

Зато основ стихосложенья

Он не забудет никогда!

И зачем он нарывается? Из спортивного интереса? Он так делает каждый день?

— Приятно быть самим собой.

А притворяться — тягостно и сложно.

О, черт побери! Когда кончилось первое действие, я был готов убить идиота, который придумал антракты.

— Забияка, — прокомментировала Лариса. — Вроде тебя.

— Это плохо?

— Ну-у… иначе не было бы пьесы.

— Да. И это красноречиво свидетельствует о вселенском педагогическом идиотизме.

— Это ещё почему?

— Мир двигают забияки. Пай-мальчик не рискнул бы пойти навстречу лесному пожару.